Вернулся с ВОЙНЫ, а дома оказалось страшнее, чем на войне
Пуля со свистом пробила дверной косяк, осыпав изможденное лицо ветерана мелкой бетонной крошкой и серой пылью. Боец не стал медлить, используя эффект неожиданности и отточенные рефлексы беспощадного окопного боя. Он резко сократил дистанцию, нанося сокрушительный удар рукоятью трофейного ножа прямо в горло бандиту с пистолетом.
Игорь Шевчук хрипло закашлялся, выронив оружие, которое с глухим стуком упало на пушистый спальный ковер. Но торжество Максима длилось лишь короткое мгновение, пока второй нападающий не оправился от неожиданного шока. Крепкий мужчина с ножом бросился на раненого солдата, целясь острым лезвием прямо в незащищенный живот.
Максим попытался блокировать смертельный выпад левой рукой, но острая вспышка боли парализовала травмированное плечо. Тяжелый кулак противника обрушился на его раненую ключицу, заставив окружающий мир перед глазами резко померкнуть. Ветеран с тяжелым стоном осел на холодный пол, чувствуя во рту солоноватый привкус собственной горячей крови.
Анна истошно закричала, пытаясь броситься на помощь истекающему кровью мужу, но бандит грубо отшвырнул ее к стене. Маленький Денис забился под кровать, плотно закрыв уши руками и беззвучно рыдая от всепоглощающего детского ужаса. Игорь Шевчук, болезненно потирая ушибленное горло, медленно подошел к поверженному Максиму с искаженным от лютой злобы лицом.
«А ты резкий, как для поломанного недобитка из этих чертовых бахмутских окопов», — прохрипел коррумпированный чиновник, презрительно сплевывая на пол. «Но твоя жалкая бравада абсолютно ничего не изменит, потому что по документам ты уже давно гниешь в сырой земле». Шевчук жестоко пнул Максима тяжелым ботинком под ребра, заставив солдата скорчиться от нового приступа удушающей, пронизывающей боли.
Максим тяжело сплюнул кровь, пытаясь сфокусировать затуманенный взгляд на самодовольном лице своего циничного мучителя. «Что вам нужно от моей ни в чем не повинной семьи, мрази?» — прорычал он, чувствуя, как бессильная ярость сжигает его изнутри. Шевчук рассмеялся холодным, металлическим смехом, который жутким эхом отразился от стен разгромленной спальни.
«Твоя благоверная оказалась слишком наивной дурой, решив собрать огромные волонтерские деньги на дроны для вашей бригады». «Она привлекла почти три миллиона гривен пожертвований, которые сейчас очень нужны правильным людям в этом сером городе». «А чтобы избежать лишних вопросов от правоохранителей, мы просто перевели тебя в списки без вести пропавших, сынок».
Пазл в гудящей голове Максима начал складываться в ужасающую картину тотального предательства и глубокой тыловой коррупции. Пока его отважные братья по оружию отдавали жизни на фронте, эти стервятники бессовестно наживались на самом святом. Они безжалостно грабили волонтеров, цинично запугивали женщин и детей, прикрываясь высокими связями во властных кабинетах.
«Мы предложили Анне исключительно хороший выбор: она тихо отдает нам деньги фонда и эту квартиру, а мы оставляем ее в покое». «В противном случае мы бы легко нашли у нее дома пару килограммов наркотиков или незарегистрированное военное оружие». «Твой плачущий мальчик немедленно отправился бы в приют, а твоя красавица-жена села бы лет на десять в строгую колонию».
Сердце Максима буквально обливалось кровью от болезненного осознания того, через какой беспросветный ад прошла его жена в полном одиночестве. Вой сирен, регулярные ночные обстрелы, изматывающий сбор помощи — и все это под постоянным прессингом безжалостных оборотней. Он отчаянно попытался опереться на здоровую руку, чтобы снова слепым броском атаковать этого улыбающегося монстра в дорогом костюме.
Но второй бандит жестоко наступил всем весом на его израненное плечо, намертво пригвоздив солдата к паркету. Боль оказалась настолько всепоглощающей, что Максим едва не потерял сознание, сжав зубы до громкого, жуткого скрежета. Анна умоляюще смотрела на истерзанного мужа, а по ее неестественно бледным щекам непрерывным потоком текли горькие, соленые слезы…
