Врач опоздал на собственную свадьбу, спасая ребёнка, и у ресторана узнал, что его уже заменили

После выписки Дорошенко устроил обед. Заявил, что повод простой: все живы, ходят своими ногами, и никто никому ничего не должен, кроме хорошего настроения. Тимофей первым выскользнул на крыльцо, поспешил к Артему настолько быстро, насколько позволяли осторожные движения, почти врезался ему в ноги и задрал голову.

— Доктор пришел! А вы мне живот опять будете щупать?

— Сегодня нет. Сегодня я гость.

— А если я снова откуда-нибудь упаду?

— Постарайся не падать. Гравитация строгая, она ошибок не прощает.

— Я попробую, но обещать не буду, — серьезно сказал Тимофей. — Дед говорит: обещать можно только то, что точно сделаешь. А я падаю часто. У меня это почти талант.

— Дед у тебя мудрый. Давай договоримся: ты всеми силами не падаешь, а я всеми силами ем обед.

— По рукам!

Мальчик схватил его за ладонь и потянул в дом.

— Мам! Доктор будет есть. Я разрешил.

За столом Корней Яковлевич сам раскладывал приборы, отправив помощницу отдыхать. Мирон Степанович сидел напротив и рассматривал хозяина с придирчивостью мастера, который оценивает чужую работу не по словам, а по швам. Два пожилых, крепких человека быстро нашли общий язык — не в разговорах, а в паузах, где не нужно притворяться.

Дорошенко скупо рассказал, как начинал простым рабочим у станка, как вырастил дело и как нелепо потерял зятя на собственном производстве. Мирон Степанович слушал без сочувственных гримас, только кивнул.

— Знаю, что такое тащить семью одному. Жаль, к детям инструкцию не выдают.

— И не выдадут, — усмехнулся Корней Яковлевич. — Там каждый экземпляр с отдельными настройками.

Тимофей, сидевший между двумя дедами, оторвался от картошки.

— Дед, а доктор теперь будет к нам ходить?

— Это доктор сам решит. У него работа серьезная.

— А если я очень попрошу и дам ему свою машинку?

Взрослые промолчали. Тимофей, видимо, счел молчание победой и вернулся к котлете.

После чая Лидия увела сына во двор смотреть новые качели. На пороге она задержалась на миг — ровно настолько, чтобы Артем успел поймать ее взгляд, и слишком мало, чтобы он мог уверенно назвать этот взгляд обещанием…