«Я искал вас годами»: кто на самом деле тот незнакомец, который спас женщину в самый тяжелый момент

— Ты! — Игорь выхватил нож и бросился на нее, лицо его исказила ненависть. — Ты устроила мне ловушку!

Лезвие блеснуло в свете прожекторов, женщины в зале закричали, кто-то уронил бокал. Но прежде чем сталь коснулась золотой ткани платья, крепкая рука Широкова перехватила его запястье сзади и вывернула с хрустом ломающихся связок. Нож звякнул о пол, отлетев в сторону. Игорь рухнул на колени с воплем боли, прижимая к груди вывернутую руку.

Александра спокойно, с ледяным достоинством смотрела на него сверху вниз. Потом медленно, не торопясь, вынула заколку с бриллиантами, позволив волосам упасть на лицо, и влажной салфеткой стерла плотный макияж с правой щеки, обнажая маленькую родинку под глазом — ту самую, которую он видел каждый день на протяжении восьми лет.

— Посмотри на меня внимательно, Игорь. — Ее голос изменился, стал мягче. И от этого знакомого тембра по его спине пробежал мороз. — Я не призрак. Я твоя жена, «серая мышка», которую ты травил полгода, подсыпая яд в травяной настой. Жена, которую ты бросил умирать в больничном коридоре, чтобы поехать к любовнице.

Его глаза расширились до предела. Рот открылся, но вместо слов вырвался только сдавленный хрип.

— Саша… — прошептал он, губы его посерели. — Сашенька, это ты?

— Меня зовут Александра Аркадьевна Потемкина, — произнесла она ледяным тоном, чеканя каждое слово. — Единственная наследница «Торгового дома» и состояния в четыре миллиарда. А ты — убийца, который три года скрывал правду о моем происхождении и только что пытался убить меня перед сотней свидетелей.

Она наклонилась к его уху и прошептала так тихо, что слышал только он:

— Добро пожаловать в ад, который ты сам создал. Посмотри, кто пришел встретить тебя у выхода.

В зал вошли полицейские в форме с наручниками наготове. Когда Игоря поднимали с пола, он еще пытался что-то говорить: о любви, о совместной жизни, о прощении, называл ее «Сашенькой», напоминал о свадебных клятвах. Но его слова тонули в гуле возмущенных голосов, щелчках камер и вспышках фотографов, слетевшихся на сенсацию. Широков подошел к Александре и негромко сообщил, что Анжела Вишнева также задержана для допроса: в ее переписке обнаружены обсуждения плана отравления и страховой схемы.

На следующее утро, ясное и холодное, Александра стояла на старом немецком кладбище с видом на залив, перед надгробием из черного мрамора с золотой надписью «Аркадий Михайлович Потемкин». Рядом была могила ее матери, женщины, которую она никогда не знала и которая умерла от горя, потеряв украденную дочь.

— Дедушка, — тихо произнесла она, кладя букет белых лилий на холодный камень. — Ваша внучка наконец нашла дорогу домой. Простите, что так долго. Простите, что мы не успели встретиться.

Ветер, соленый и пронизывающий, развевал ее черный траурный платок. Она была в трауре не только по деду, которого никогда не видела, но и по себе прежней — по той наивной, доверчивой Саше, которая верила в любовь, в доброту людей, в то, что если быть хорошей женой, муж обязательно оценит и полюбит.

— Александра Аркадьевна, — голос Широкова раздался за спиной, почтительный и негромкий. — Через час собрание совета директоров холдинга, они ждут указаний нового руководителя.

Она глубоко вдохнула соленый воздух и закрыла глаза, мысленно прощаясь с прошлым: с хрущевкой, с горьким плачем в ванной, с верой в человека, который оказался чудовищем в маске любящего мужа.

Когда она открыла глаза, ее взгляд был совсем другим — сильным, непоколебимым взглядом женщины, которая прошла через ад и вышла из него закаленной. Она повернулась и пошла к черному автомобилю, ожидавшему у кованых кладбищенских ворот. Ее ждал новый мир: совет директоров, ждущий указаний, миллиардный холдинг, требующий управления, ответственность за судьбы тысяч сотрудников. И на этот раз она контролировала всё. Никто больше не сможет причинить ей боль.