Я носила ей продукты, не зная, кто это старушка
он как-то напрягся и ушел».
«Вот оно что, — протянула Нина Григорьевна. — Значит, через тебя какие-то липовые бумаги проводят? Ты заметила нестыковку, спросила, и они испугались. Решили избавиться, пока ты в налоговую или в полицию не пошла».
Ирина сидела на корточках, не обращая внимания на прохожих. Голова кружилась. Значит, её использовали. Через её руки проводили фиктивные документы, а она этого не замечала. Но теперь заметила, и стало опасно.
«Что мне делать?» — спросила она, глядя на старушку. «Иди в полицию. Отдай им телефон, расскажи всё. Тут на фото доказательства есть, поджигатели. Пусть разбираются».
«А как же вы? Телефон ваш…» «Да ладно, Ирочка. Мне он не нужен. Старый совсем, только фотографировать могу. Купила на барахолке за двести гривен. Бери, не жалко».
Ирина посмотрела на телефон в своих руках, потом на Нину Григорьевну. «Спасибо. Вы… вы спасли мне жизнь». Старушка улыбнулась беззубой улыбкой.
«Ты мне добро делала каждый день. Вот и вернулось оно к тебе. Иди, доченька. Времени терять нельзя. Пока они не поняли, что ты жива».
Ирина поднялась, сунула телефон в карман и направилась к ближайшему отделению полиции. Она вспомнила адрес, видела здание не раз, проходя мимо. Десять минут пешком. По дороге она звонила Оксане, сообщила, что всё в порядке, что объяснит позже.
Оксана настаивала на встрече, но Ирина пообещала позвонить вечером и отключилась. Отделение полиции размещалось в старом кирпичном здании. Ирина вошла внутрь, подошла к дежурному, мужчине средних лет с равнодушным лицом.
«Мне нужно подать заявление о покушении на убийство», — сказала она твердо. Дежурный поднял на неё глаза, оценивающе оглядел. «Проходите в третий кабинет. Там дежурный следователь».
Ирина прошла по коридору, постучала в указанную дверь. Из кабинета донеслось: «Войдите». Следователь оказался мужчиной лет сорока пяти, с проседью в волосах и внимательными серыми глазами.
На табличке значилось: «Кротов Игорь Викторович». «Слушаю вас», — сказал он, указывая на стул напротив стола. Ирина села и начала рассказывать. Про работу в «Бизнес-Гаранте», про Нину Григорьевну и её предупреждение, про пожар, про фотографии.
Говорила она спокойно, стараясь не упустить ни одной детали. Кротов слушал, изредка задавая уточняющие вопросы, и записывал что-то в блокнот. Когда она закончила, он протянул руку.
«Покажите телефон». Ирина достала телефон Нины Григорьевны и передала следователю. Кротов внимательно изучил фотографии, увеличивая изображение, всматриваясь в лица.
«Вы узнали одного из мужчин?» «Да. Это Геннадий, охранник нашей фирмы. Фамилию не знаю, он работает недавно». «Хорошо. Телефон я изымаю как вещественное доказательство. Вам выдадут копию протокола изъятия».
«Сейчас напишите заявление, подробно опишите все обстоятельства. Потом я свяжусь со специалистами, они сейчас проводят экспертизу вашего дома. Если подтвердится поджог, возбудим уголовное дело».
«А что с фирмой? С директором?» «Пока ничего. Сначала докажем поджог и установим личности поджигателей. Потом выйдем на заказчиков. Действовать будем аккуратно, чтобы не спугнуть».
Кротов встал, подошел к шкафу и достал бланк заявления. «Пишите. Не торопитесь, укажите всё, что помните». Ирина взяла ручку и начала писать.
Рука дрожала, буквы расплывались перед глазами, но она заставляла себя быть точной. Описала, как устроилась на работу, как каждый день давала милостыню Нине Григорьевне, как старушка предупредила её. Подробно рассказала про разговор с директором об актах без подписей, про странный вопрос Геннадия…
Указала адрес офиса, имена коллег — всё, что могло быть важным. Через сорок минут заявление было готово. Кротов прочитал его, кивнул.
«Хорошо. Распишитесь здесь. Теперь вопрос: где вы планируете остановиться? Домой вам возвращаться некуда, квартира сгорела. Есть родственники, друзья?»
«Могу пожить у подруги Оксаны». «Отлично. Запишите её контакты, чтобы я мог с вами связаться. И, — он серьезно посмотрел на Ирину, — будьте осторожны. Если они узнают, что вы живы, могут предпринять еще одну попытку. Не ходите одна в безлюдные места, держите телефон включенным. При малейшей опасности звоните в полицию».
Ирина кивнула, записала телефон Оксаны и свой собственный. Кротов проводил её до выхода, пообещав, что свяжется с ней в течение дня. Выйдя на улицу, Ирина почувствовала, как навалилась усталость.
Она почти не спала всю ночь, пережила пожар, была в полиции, и теперь ей нужно было решить, что делать дальше. На работу идти? Нет, это безумие. Валерий Петрович и Геннадий наверняка ждут новостей о её смерти.
Когда узнают, что она жива… Ирина набрала номер Оксаны. Та ответила на второй гудок. «Ира! Наконец-то! Что происходит?»
«Оксана, можно я к тебе приеду? Мне нужно переночевать. Несколько дней, может быть». «Конечно. Приезжай прямо сейчас». «Спасибо. Буду через час».
Ирина поймала такси и поехала к Оксане. Та жила на окраине города, в однокомнатной квартире, которую снимала уже третий год. Когда Ирина приехала, Оксана встретила её на пороге с распростертыми объятиями.
«Боже, ты выглядишь ужасно! Проходи, я чай заварю». Они сели на кухню. Оксана, полная рыжеволосая женщина лет тридцати, смотрела на Ирину с тревогой. «Рассказывай».
Ирина выдохнула и начала рассказывать. Всю историю: от первого дня работы до визита в полицию. Оксана слушала, открыв рот, и несколько раз ахала.
«Ты серьезно? То есть, тебя хотели убить? Похоже на то». «А что теперь? Может, ты куда-то спрячешься? Может, уехать из города?»
«Нет. Следователь сказал быть на связи. Они будут расследовать. Надо дождаться результатов». Оксана покачала головой. «Ужас какой! Ладно, живи у меня, сколько нужно. Диван раскладывается, постельное есть. Только будь осторожнее, ладно? Мне не хочется, чтобы моя лучшая подруга пострадала».
«Спасибо, Оксана. Ты настоящий друг». Они обнялись. Ирина почувствовала, как слезы застилают глаза, но сдержалась. «Нельзя расклеиваться. Надо держаться и ждать».
Остаток дня прошел в тревожном ожидании. Ирина лежала на диване, уставившись в потолок, и прокручивала в голове события последних суток. Как быстро всё изменилось. Вчера утром у неё была работа, дом, привычная жизнь. Сегодня – ничего. Только пепел и вопросы.
Вечером, около восьми, позвонил Кротов. «Ирина Сергеевна? Хочу вас проинформировать. Экспертиза подтвердила: пожар был устроен намеренно. Канистры с бензином прятали в подвале. Очаг возгорания находился возле вашей квартиры, использовался легковоспламеняющийся состав, предположительно бензин».
«Огонь распространился на третий и четвертый этажи. Ваша квартира пострадала больше всех, там концентрация веществ была максимальной». «То есть меня целенаправленно хотели убить?»
«Всё указывает на это. Завтра мы начнем опрос сотрудников вашей фирмы. Действовать будем осторожно, под предлогом рутинной проверки. Пока что не сообщайте директору или кому-либо еще, что живы и были в полиции».
«Хорошо. А когда я узнаю результаты?» «Я буду держать вас в курсе. Если что-то срочное — звоните в любое время». Ирина поблагодарила и положила трубку.
Оксана сидела рядом, нервно ждала конца разговора. «Ну что? Поджог подтвердили?» «Полиция начинает работать». «Слушай, а может, тебе правда уехать? К родителям, например?»
«Родителей нет. Мама умерла пять лет назад, отца не знаю. Других родственников тоже». «Тогда сиди здесь. Вдвоем безопаснее».
Они легли спать поздно. Ирина лежала на диване, слушала, как Оксана ворочается на соседней кровати, и не могла уснуть. В голове крутились мысли. Что будет завтра? Что скажет Валерий Петрович, когда узнает, что она жива? И Геннадий, как он отреагирует?
