Я стоял перед дверью с ключами в руках. Неожиданная развязка
Но голос в трубке был вежливый, даже какой-то торжественный.
«Андрей Николаевич, вас приглашают в администрацию города. Вручение награды». «Какой награды?» — не понял я.
«Орден «За мужество». Государственная награда, подписанная указом президента. Вы ее заслужили еще там, на нуле, но оформление затянулось, приходите завтра к десяти».
Я положил трубку и долго сидел, глядя в стену. Орден. Я даже забыл, что меня представляли.
После того ранения, после госпиталя, после всей этой истории с матерью, как-то не до наград было. Мама, узнав, расплакалась. «Сынок», — шептала она, обнимая меня, — «гордость моя, кровиночка».
Баба Нина истово крестилась и причитала, что дожила до такого счастья. На вручение я надел свою старую форму. Ту самую, в которой вернулся, чистую, выглаженную, с новыми нашивками, которые мама пришила за ночь.
В актовом зале администрации было полно народу: чиновники, военные, журналисты, ветераны. Меня провели к сцене, объявили фамилию, зачитали указ. «За мужество и героизм, проявленные при выполнении боевых задач».
Я слушал и видел перед собой не этот зал, а совсем другое. Черное небо над Соледаром, свист осколков. Крики двухсотых и брата, которого вытаскивал на себе под обстрелом.
Все это было там. А здесь — орден на красной подушечке, аплодисменты, вспышки камер. «Поздравляю!» — мэр пожал мне руку, прикрепил награду к кителю.
«Гордимся вами». «Служу народу Украины», — ответил я, как учили. После вручения ко мне подходили люди: жали руку, фотографировались, просили автограф.
Я чувствовал себя неловко, ведь какая из меня звезда? Обычный мужик, каких тысячи. Но мама сияла.
Она стояла в стороне, прижимая к груди букет цветов. И смотрела на меня с такой гордостью, что у меня самого глаза становились мокрыми. «Мам, поехали домой», — подошел я к ней, — «хватит на сегодня».
«Поехали, сынок, поехали». По дороге она держала меня под руку и молчала. Только когда зашли в наш двор, уставленный бабкиными цветами, остановилась и посмотрела на меня.
«Знаешь, о чем я думала, когда там сидела, в той будке?» Я молчал. «Я думала: только бы он вернулся, только бы живой, а остальное неважно, пусть меня хоть убьют, только бы он жил».
«Мам, дай договорить». Она положила ладонь мне на грудь, туда, где билось сердце. «Ты вернулся, ты живой, и я живая, и мы вместе».
«Это главное, понимаешь?» «Понимаю, мам». «Вот и хорошо».
Она улыбнулась и пошла в дом готовить ужин. А я остался во дворе. Вдыхал запах осенних цветов и слушал, как где-то вдалеке играют дети.
Прошел еще год. Я сидел на лавочке у своего дома и смотрел, как закат красит небо в багровые тона. Рядом, пристроив голову мне на колени, дремал пес.
Лохматая дворняга, которую мы подобрали прошлой зимой, без цепи, без ошейника. Просто друг. Из дома доносились голоса.
Мама и баба Нина обсуждали, что готовить на ужин. Спорили, как всегда, но мирно. Где-то хлопнула дверь, соседка вышла в свой палисадник поливать цветы.
Обычный вечер. Обычная жизнь. Я достал телефон, нашел в галерее старую фотографию.
Та самая, с похоронкой, которую отчим показывал друзьям. Бумажка, перечеркнутая штампом «Груз-200». Я смотрел на нее и думал.
А ведь могло быть и так. Мог не вернуться. Мог сгинуть где-то в полях, и никто бы не узнал, как и где.
Но я вернулся. Своим ходом, живой. «Сынок, иди ужинать!» — крикнула мама из окна.
«Иду, мам!» Я убрал телефон, потрепал пса по холке и встал. На прощание глянул на небо: чистое, глубокое, усеянное первыми звездами.
«Спасибо», — сказал я тихо. Кому? Может, Богу, может, тем, кто не вернулся, а может, просто судьбе. Пес тявкнул и побежал к двери, требуя еды.
Я рассмеялся и пошел за ним. В доме пахло пирогами. Мама хлопотала у плиты, баба Нина накрывала на стол.
Тепло, уютно, родное. «Садись, сынок, остынет же!» Я сел, взял ложку и посмотрел на них.
Две женщины, которые стали моей семьей, моей жизнью. «Вкусно, мам, спасибо!» «Ешь, ешь, вон какой худой!»
«Я не худой, я поджарый!» «Поджарый он, кожа да кости, на фронте своем исхудал, теперь отъедаться надо!» Мы рассмеялись.
За окном догорал закат, начиналась новая ночь. Спокойная, тихая, мирная. Я вернулся.
Я был дома. И это было главное.
