Загадка старой дачи: что слепая бабушка долгие годы прятала за зеркалом

— Я поняла, пан Петр, мы стараемся изо всех сил, — ответила Оксана.

Она положила трубку и прижалась лбом к прохладному стеклу в своем крошечном кабинете. В кошельке оставалось сто пятьдесят гривен до аванса, а дома висел кредит за машину, которую Николай разбил год назад, и долг за коммуналку, который рос, как снежный ком.

Когда она вернулась домой, было уже семь вечера, а в прихожей стояли чужие туфли на шпильке: Татьяна пришла. В квартире пахло дорогими, тяжелыми духами золовки, перебивающими привычный запах лекарств. Оксана прошла на кухню, где Татьяна сидела за столом, вальяжно закинув ногу на ногу, и крутила в руках бокал с вином. Перед ней стояла почти пустая бутылка.

— О, явилась труженица, — Татьяна усмехнулась, не вставая, в новой, явно недешевой блузке. — А мы тут с Колей обсуждаем будущее.

Полина сидела в углу на табуретке, поджав ноги, и рисовала что-то в альбоме. Она даже не посмотрела на тетку, только бросила быстрый, испуганный взгляд на мать. Из комнаты бабушки донесся надрывный крик: «Лекарства! Где мое лекарство? Убивают!».

— Тань, ты не могла ей капли дать? — тихо спросила Оксана, ставя тяжелые пакеты с продуктами на пол.

— Я? — Татьяна картинно округлила глаза. — Я вообще-то в гости пришла, это твоя обязанность, ты же у нас хозяйственная. И вообще, я крови боюсь и этих… старческих жидкостей.

Оксана молча пошла к Зинаиде, ее руки предательски дрожали, когда она отсчитывала капли для старушки.

Когда она вернулась на кухню, там уже сидел Николай, ее муж. Он выглядел возбужденным, глаза блестели, но он избегал смотреть на ее уставшее лицо, его взгляд бегал по стенам, по столу, задерживался на сестре.

— Ксюш, сядь, — сказал он неестественно бодро. — Есть новости.

Оксана опустилась на стул, спина снова заныла от усталости.

— Какие новости, Коля? Очередной стартап?

— Нет, — он ударил ладонью по столу. — Настоящая работа. Мужская. Мне предложили место в экспедиции, в Карпаты, геологоразведка.

Оксана замерла от удивления.

— В Карпаты? Коля, ты же не геолог.

— Там нужны водители, механики, люди с руками, — вмешалась Татьяна, подливая себе вина. — Колька у нас рукастый, и платят там, Ксюха, не чета твоим копейкам в отеле.

Николай перегнулся через стол и наконец посмотрел Оксане в глаза.

— Полгода, Ксюш, вахта, я все узнал. Платят надбавки за высокогорье, плюс командировочные. Мы закроем кредит за машину, раздадим долги за квартиру. — Он понизил голос, кивнув в сторону Полины. — Я куплю Полинке тот компьютер для учебы, который обещал, нормальный, игровой.

Оксана смотрела на мужа, видела его слабый подбородок, его бегающие глаза, но ей так отчаянно хотелось верить. Ей хотелось верить, что этот кошмар с безденежьем закончится, что он наконец станет тем мужчиной, за которого она выходила замуж.

— Полгода? — переспросила она. — А как же бабушка? Я одна с ней и с работой…

— Ты сильная, ты справишься, — быстро сказала Татьяна. — А Коля деньги в семью привезет, или ты хочешь, чтобы вы всю жизнь в нищете прозябали?

— Я поеду, Ксюш, — твердо сказал Николай. — Это ради нас, ради Полины.

Оксана посмотрела на дочь, которая перестала рисовать и слушала, затаив дыхание. Компьютер, нормальная жизнь без долгов…

— Хорошо, — выдохнула Оксана. — Поезжай.

Сборы были быстрыми и сумбурными, Николай уехал через два дня. На прощание он обнял ее как-то скомканно, торопливо, словно боялся опоздать на поезд. Татьяна вызвалась отвезти его на вокзал на своей машине. Квартира без него стала просторнее, но тишина давила еще сильнее, наполняя комнаты тревогой.

Прошло два дня, и Оксана, как обычно, вернулась с работы затемно. Была суббота — день большой уборки. Она включила пылесос, стараясь заглушить ворчание бабы Зины из соседней комнаты, и открыла шкаф в прихожей, чтобы убрать зимние куртки подальше, ведь весна вступала в свои права. Она потянула за коробку на верхней полке, и оттуда что-то вывалилось, с глухим стуком упав ей под ноги.

Оксана выключила пылесос, и наступила звенящая тишина. У ее ног лежали ботинки: тяжелые, профессиональные зимние ботинки на толстой подошве, с натуральным мехом внутри. Те самые, которые они покупали Николаю три года назад за бешеные деньги для зимней рыбалки. Оксана медленно опустилась на корточки и взяла один ботинок в руки.

Холодная кожа, Карпаты, высокогорье, лютые морозы… Он уехал туда в кроссовках? Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле, холодная волна страха окатила спину. В этот момент в прихожей щелкнул замок, и вошла Татьяна, как всегда, без предупреждения, своим ключом.

— О, Золушка опять в пыли, — бросила она, снимая плащ.

Оксана поднялась, держа ботинок в руке, как улику.

— Таня, Коля забыл ботинки.

— Ну и что? — Татьяна даже не посмотрела на нее, поправляя прическу перед зеркалом.

— Он поехал в горы, там сейчас минус пятнадцать, а он уехал в осенних кроссовках.

Татьяна замерла на секунду, ее отражение в зеркале встретилось взглядом с Оксаной, но на лице золовки не дрогнул ни один мускул.

— Ой, да не паникуй ты, клуша! — фыркнула она, поворачиваясь. — Ему аванс дали перед выездом, хороший аванс. Он написал мне, что купил там, на месте, полную экипировку, профессиональную, а не это старье.

— Аванс?