Загадка, замеченная с воздуха: что скрывали фуры, брошенные в овраге

— На север, через хребет. Там они на технике не пройдут.

Они двинулись вглубь леса. Первые несколько часов шли быстро. Адреналин гнал вперёд, не давая чувствовать усталость. Баранов прокладывал путь, обходя завалы, выбирая направление, где меньше следов. Вертолёт появлялся дважды.

Кружил над лесом, прочёсывая квадрат за квадратом. Каждый раз они прятались под густыми кронами, замирали, ждали. К вечеру усталость навалилась всей тяжестью. Ноги гудели, в боку кололо, дыхание сбивалось.

— Привал! — скомандовал Баранов. — Дальше так не пойдём.

Они остановились у небольшого горного ручья. Напились, умылись. Еды с собой почти не было, всё осталось в вездеходе.

— Продержимся? — спросил Андрей.

— Я продержусь. В лесу с голоду не умрёшь, если знаешь, что искать. Вопрос в другом: хватит ли у нас времени?

— В смысле?

Баранов достал карабин, проверил магазин.

— Они нас ищут. Серьёзно ищут. Вертолёт, люди на земле. Это ресурсы. Большие ресурсы. Значит, тот, кто за этим стоит, очень не хочет, чтобы информация вышла наружу.

— Шестьдесят трупов, — сказал Андрей. — Конечно, не хочет.

— Вот именно. Если нас поймают, мы станем шестьдесят первым и шестьдесят вторым.

Они помолчали.

— Сергей, — сказал Андрей, — если что, если я не выберусь…

— Заткнись.

— Нет, послушай. Если я не выберусь, ты должен рассказать. Лене, властям, журналистам, всем. Про фуры, про тела, про записку Равшана, про координаты лагеря. Обещай.

Баранов долго смотрел на него.

— Ты выберешься. Мы оба выберемся. Но если что — обещаю.

Они пожали руки.

— А теперь спи, — сказал Баранов. — Два часа. Потом я посплю. Ночью пойдём дальше.

Ночной переход оказался адом. Темнота в лесу абсолютная. Ни звёзд, ни луны — всё закрыто плотными кронами. Они шли почти на ощупь, спотыкаясь о корни, проваливаясь в ямы, обдирая лица о невидимые ветки.

Баранов вёл по компасу, сверяясь каждые пятнадцать минут. Они шли на северо-запад, к трассе, которая проходила в восьмидесяти километрах. К рассвету преодолели ещё пятнадцать километров. Вышли к заболоченной местности в низине.

— Через болото? — спросил Андрей.

— В обход, по краю, напрямую через лес.

Они двинулись вдоль кромки. Здесь было светлее. Деревья расступились, открывая небо. И это было плохо. Вертолёт появился внезапно.

Вынырнул из-за леса, прошёл низко над болотом.

— В кусты!

Они метнулись в сторону, упали в густой кустарник. Вертолёт прошёл мимо, развернулся, прошёл ещё раз.

— И завис! — прошипел Баранов. — Заметили!

— Что делаем?

— Бежим! Сейчас высадят людей — и всё.

Они вскочили и побежали, не разбирая дороги, не пригибаясь, просто бежали, как могли быстро. Сзади — гул вертолёта. Он снижался, садился на прогалину. Андрей обернулся на бегу, увидел, как из машины выпрыгивают люди.

Четверо, пятеро побежали следом.

— Быстрее! — крикнул Баранов.

Они влетели в густой ельник. Здесь было темнее, гуще. Преследователям тоже придётся замедлиться. Но они не замедлились. Сзади раздались крики.

Потом — выстрел. Пуля врезалась в ствол дерева в метре от головы Андрея.

— Стреляют! — крикнул он. — Не останавливайся!

Раздались выстрелы. Ещё. Баранов вдруг споткнулся. Упал.

— Сергей!

Андрей кинулся к нему. Баранов лежал на земле, зажимая рукой бедро. Между пальцами текла кровь.

— Зацепили, — процедил он сквозь зубы. — Иди дальше. Я их задержу.

— Нет, это не обсуждается!

Баранов поднял карабин.

— У тебя записка. У тебя координаты. Ты должен выбраться. Я прикрою.

— Сергей, я не могу.

— Можешь! — Баранов выстрелил в сторону преследователей. — Двигай! Северо-запад! Не останавливайся!

Андрей стоял, не в силах двинуться.

— Двигай! — заорал Баранов и выстрелил ещё раз.

Андрей побежал. Он бежал, пока не кончились силы. Потом шёл. Потом полз. Сзади слышались выстрелы. Сначала часто, потом реже. Потом стало тихо.

Андрей не знал, что это значит. Не хотел знать. Он шёл на северо-запад, как велел Баранов. Шёл весь день, всю ночь, ещё день. Ел ягоды, пил из горных ручьёв. Несколько раз слышал вертолёт. Прятался, ждал, шёл дальше.

На третий день вышел к реке. Широкая, быстрая. Это был Прут. Он узнал его. А значит, где-то рядом жильё. Сёла, люди. Он побрёл вдоль берега. Через несколько часов увидел дым. Потом крыши домов. Посёлок.

Андрей вышел на окраину и потерял сознание. Очнулся он в больнице. Белый потолок, капельница, запах лекарств. Рядом сидела женщина в белом халате, пожилая, с добрым лицом.

— Слава Богу! — сказала она. — Очнулся. Три дня без сознания. Думали, не вытянешь.

— Где я?