Знакомство молодого человека из обеспеченной семьи с новенькой в столовой получило неожиданное продолжение

В столовой Денис выбрал стол у окна, хорошо заметный из любой части зала. Дарина подошла с подносом и села напротив троих. Остальные студенты ещё занимали места, и обычный обеденный гул заполнял помещение.

— Начинай, — распорядился Денис. — Покажи, как держишь ложку и вилку.

Она начала есть аккуратно, стараясь держаться с достоинством, хотя чувствовала на себе насмешливые взгляды всей компании. Вскоре Денис резко потянулся через стол.

— Неправильно держишь. Сейчас научу.

Он перехватил её запястье и сжал так сильно, что ложка выпала из пальцев.

— Отпусти меня.

Дарина попыталась выдернуть руку, но он только усилил хватку.

— Сначала извинись.

С лица Дениса исчезло притворное дружелюбие.

— За что?

— За то, что села с нами. Ты решила, будто можешь быть одной из нас?

Шум привлёк внимание соседних столов. Люди поворачивались, вставали, подходили ближе, однако никто ещё не вмешивался. Чужие лица складывались для Дарины в одно кольцо любопытных зрителей. Она понимала, что её видят десятки людей, и от этого унижение становилось тяжелее. Денис поднялся, не выпуская Дарину, и потянул её со стула.

Испуганная и униженная, она пыталась удержаться на ногах, пока он силой приподнимал её и давил на плечи.

— На колени. И попроси прощения перед всеми.

— Не буду, — выговорила она, чувствуя подступающие слёзы и пытаясь сохранить остатки гордости.

Он надавил ей на плечи. Дарина потеряла равновесие и оказалась на коленях возле стола. Над ней раздались смех и улюлюканье, а вокруг уже стояли однокурсники.

— Вот так будет лучше, — удовлетворённо сказал Денис.

— Скажи громко: «Простите, что я деревенщина и не умею вести себя среди приличных людей».

Дарина стиснула зубы. Унижение обжигало её сильнее физической боли, но произнести эти слова значило согласиться с Денисом. Она молчала, даже когда он повысил голос. Не добившись ответа, Денис взял свою тарелку с недоеденным супом. Не отводя от девушки взгляда, он демонстративно плюнул в её нетронутую порцию.

Смех оборвался. Столовая затихла почти сразу: даже наблюдавшие из любопытства поняли, насколько далеко зашла жестокая игра. Но это молчаливое осуждение не стало помощью: ни один из зрителей не решился приблизиться. Кто-то из его компании толкнул Дарину, и она упала набок, испачкав синее платье, которое надела ради вечернего праздника.

— Жалко наряд? — усмехнулся Станислав.

Он ухватил подол и рванул. Треск ткани показался Дарине оглушительным. Она вскрикнула не от боли — на её глазах разрушали вещь, над которой мать трудилась три вечера и которую она обещала беречь. Кто-то из толпы наконец крикнул: «Хватит!» Но Денис уже отступил от неё, вполне довольный устроенным зрелищем.

— Считай, урок получила. В следующий раз не лезь в наш круг.

Он ушёл вместе с приятелями. Дарина осталась на полу в испорченном, разорванном платье, со слезами на лице, среди десятков свидетелей, ни один из которых так и не подошёл к ней вовремя…