Знакомство молодого человека из обеспеченной семьи с новенькой в столовой получило неожиданное продолжение

До дома Дарина добралась вечером. Ей хотелось проскользнуть мимо кухни прежде, чем дед увидит её лицо. В комнате она торопливо переоделась, спрятала платье на самом дне шкафа и долго умывалась холодной водой, стараясь скрыть следы слёз.

Она не хотела, чтобы дед и родители узнали о произошедшем, поэтому решила молчать.

За ужином Григорий Андреевич задал привычный вопрос:

— Как сегодня занятия?

— Нормально. Просто устала, день был тяжёлый.

Она старалась говорить ровно, но голос дрогнул. Дед задержал на ней взгляд дольше обычного, всё же не стал расспрашивать и позволил уйти в комнату, объяснив её напряжение обычной усталостью первокурсницы. Дарина решила, что сумела скрыть случившееся.

Несколько следующих дней Дарина ходила в университет как на каторгу, с тяжёлым сердцем. Каждый раз она ждала новых насмешек и новых унижений. Однако компания Дениса временно оставила её в покое: трое были уверены, что добились желаемого и показали новенькой её место.

Именно это внезапное затишье не принесло облегчения. Дарина стала меньше есть, после занятий сразу запиралась в комнате и почти не разговаривала. Григорий Андреевич видел, как быстро она изменилась. Однажды вечером, когда внучка снова сослалась на усталость и отказалась ужинать, он больше не принял привычную отговорку.

— За последнюю неделю ты стала совсем другой. Возвращаешься и прячешься, почти ничего не ешь, глаза всё время грустные.

— Учиться сложно, дедушка. Больше ничего.

— Не обманывай меня, — произнёс он твёрдо, но без раздражения. — Я прожил достаточно, чтобы отличить усталость от боли, которую человек скрывает.

Дарина молчала. Ей было стыдно заново произносить вслух то, что случилось в столовой, и страшно представить, как дед это воспримет. Григорий Андреевич сел рядом и взял её за руку.

— Что бы ни произошло, можешь довериться мне. Твои родители далеко, а я рядом именно для того, чтобы тебя защищать.

Сдерживаться после этих слов она уже не смогла. Дарина прижалась к его плечу и разрыдалась. Рассказ выходил обрывками: сначала о замечаниях из-за одежды и села, затем о притворном приглашении к столу. Наконец она дошла до колен перед толпой, плевка в еду и платья, спрятанного в шкафу.

Дед не перебивал. По мере рассказа его лицо становилось всё более неподвижным, а во взгляде появлялась холодная, сдерживаемая ярость, которой внучка прежде не видела.

— Они поставили тебя на колени? — переспросил он тихо. — Плюнули в тарелку и порвали то самое платье, которое сшила мать?

— Да. Я не хотела говорить. Мне было так стыдно.

Он крепко обнял её и провёл ладонью по волосам, как когда-то в детстве.

— Стыдиться должна не ты. Стыд принадлежит тем, кто это сделал.

Дарина услышала в его спокойствии что-то непривычное и пугающее и насторожилась.

— Что ты собираешься делать?

— Разобраться. Как зовут главного?

— Денис Руденко.

На мгновение дед замер.

— Сын Бориса Викторовича Руденко?

— Наверное. Денис говорил, что его отец — важный человек и владеет строительной компанией.

— Эту компанию я знаю, — задумчиво сказал Григорий Андреевич. — Иди отдыхай, внученька. Завтра всё будет иначе…