Богач годами носил цветы на могилу жены, пока случайная нищая не открыла ему глаза 

— А такое. — Бабка полезла за пазуху и вытащила мятую бумажку. — Вот адрес. Съезди, проверь. Улица Ткачей, дом 8, квартира 41. Там все поймешь.

— Бред какой-то.

— Бред не бред, а пятерку ты мне дал не просто так. Карма, сынок. Или, как там молодые говорят, Вселенная.

Виктор машинально сунул бумажку в карман и отошел, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле. Бред. Конечно, бред. Городская сумасшедшая. Мало ли их на кладбищах ошивается.

Но бумажка жгла карман всю дорогу домой. Поминки закончились к вечеру. Гости разошлись, оставив после себя гору грязной посуды и устойчивый запах котлет. Инна вызвалась помочь убраться, но Виктор отправил ее домой.

— Отдыхай. Завтра разберусь.

— Папочка, ты уверен? — Она заглянула ему в глаза с такой заботой, что у него защемило сердце. — Я могу остаться.

— Уверен. Поезжай.

Когда за ней закрылась дверь, он достал бумажку. Адрес был написан кривым старческим почерком, но разборчиво. Улица Ткачей, дом 8, квартира 41. Район он знал. Рабочая окраина, панельные пятиэтажки, гаражи да сетевые магазины на каждом углу.

Ехать сорок минут.

— Не поеду, — решил он. Налил себе крепкого чая, сел у окна. Посмотрел на вечерний город. — Определенно не поеду. Это безумие.

Через час он уже парковал свой «Лексус» во дворе панельки на улице Ткачей. Подъезд пах кошками и борщом. Лифт не работал. На двери висела табличка «Ремонт» с датой трехлетней давности. Виктор поднялся на четвертый этаж, чувствуя, как гулко стучит сердце. Квартира 41.

Обитая коричневым дерматином дверь с глазком. Из-за нее доносились голоса. Женский смех. Знакомый смех.

Виктор застыл. Этот смех, грудной, с переливами, он слышал тысячу раз, когда Лена смотрела свои дурацкие комедии, когда рассказывала подругам по телефону сплетни… Он нажал на звонок.

Голоса смолкли. Зашуршали шаги. Дверь приоткрылась на цепочку, и в щели показался мужской глаз.

— Вам кого?