Цена чужого доверия: роковая ошибка семьи, решившей обокрасть дочь миллионера
«Кирилл, этот автомобиль перестал быть вашим еще вчера, это арестованное имущество, уходите», — сказал мужчина и указал в сторону главной улицы. Кирилл опустил голову, дошел до конца квартала и поймал старое такси. Он закинул чемодан в багажник и помог все еще рыдающей матери сесть на заднее сиденье.
«Куда мы едем, Кирилл?» — всхлипнула Варвара Петровна. «В промзону у железной дороги, — тихо ответил он. — Это единственное место, которое нам по карману с тем, что осталось».
Когда такси тронулось, слесарь принялся за работу. Звук дрели, разрывающий старый замок, звучал глухо и безысходно. Щелк — дверь закрылась, новый замок встал на место, и их глава роскоши закончилась официально.
Почти одновременно в частном холле больницы Светлана получила сообщение на телефон. Она показала его Алине, одетой в простое, но элегантное платье — подарок отца. Сообщение было коротким: «Актив первый — дом, актив второй — автомобиль, обеспечены, клиенты Кирилл и Варвара Петровна сотрудничали».
Алина прочитала, но не улыбнулась и не злорадствовала. Она лишь медленно, тяжело выдохнула и на мгновение закрыла глаза. По щеке скатилась последняя слеза — не торжества, а завершения, слеза, унесшая последние остатки прошлого.
«Все кончено», — прошептала Светлана, сжимая ее руку. «Да, все кончено», — кивнула Алина. В этот момент из административного отдела вышел Артур Викторович, убирая платиновую банковскую карту в карман, так как все было улажено.
«Поехали, дочь, домой», — сказал он. Медсестра принесла Вадима, укутанного в мягкое кашемировое одеяло, и Алина поднялась из инвалидного кресла. Боль еще давала о себе знать, но она отказалась от помощи, пошла сама, крепко прижала сына к себе и вышла из больницы через сияющие двери холла.
Снаружи их ждал роскошный черный автомобиль с водителем. Она села внутрь, оставив позади запах антисептика и боль, и больше не обернулась. Поездка казалась нереальной: машина бесшумно скользила по улицам, где снаружи были пробки, пыль и шум, а внутри — прохлада и спокойная роскошь, в которую были укутаны она и Вадим.
Алина сидела на заднем сиденье рядом со Светланой, а Артур Викторович на переднем пассажирском месте спокойно вел деловые разговоры, будто мир только что не перевернулся. Это был первый раз, когда Алина видела город после стольких дней, запертых в этой драме, но ощущения возвращения домой не было. Она не знала, в какой дом едет, ведь дом Кирилла больше не был ее, и она не представляла, какое будущее приготовил для нее отец.
Автомобиль не поехал в тот престижный район, где она выросла. Вместо этого он свернул в Столица-Сити и остановился у входа в лобби внушительного небоскреба. «Папа, куда мы едем?» — с тревогой спросила Алина.
«Домой», — с легкой улыбкой ответил Артур Викторович. Они поднялись на верхний этаж на частном лифте, и когда двери открылись, перед ними оказался не офисный коридор, а захватывающая дух гостиная пентхауса. Почти все стены были стеклянными, открывая обзор на город в триста шестьдесят градусов.
Полы были из импортного мрамора, а мебель — минималистичной, но очевидно баснословно дорогой. «Боже, папа, где мы?» — Алина застыла на месте. «В твоем доме и в доме твоего сына, — ответил Артур Викторович, беря Вадима у Алины. — Мой личный помощник готовил все со вчерашнего дня, так что добро пожаловать домой, дочь».
К ним вышла женщина средних лет в форменной одежде: «Добрый день, Алина Артуровна, я Нина Ивановна, я буду няней Вадима». Рядом появилась еще одна женщина, столь же сдержанная: «А я Ольга Сергеевна, ваша персональная медсестра на послеродовой период». Алина почувствовала, как окончательно теряет ориентацию: «Няня, персональная медсестра…».
Артур Викторович провел ее по дому, показав три спальни. Одна только хозяйская была больше всей съемной квартиры, где она жила раньше. Была еще гостевая комната и третья, превращенная в самую роскошную детскую, какую Алина когда-либо видела.
Там стояли кроватка из массива дерева, шкаф, заполненный развивающими игрушками и брендовой детской одеждой, и климатическая система с точным контролем температуры. Светлана присвистнула: «Алина, это безумие, это настоящий дворец!». Той ночью, когда Светлана ушла, а Вадим уснул в своей элегантной кроватке, Алина не смогла уснуть.
Она стояла у огромного окна и смотрела на огни города внизу. Она должна была быть счастлива, ведь была свободна, в безопасности и с деньгами, но внутри не было покоя. Ей казалось, что она просто сменила клетку: сначала тесную тюрьму Кирилла и Варвары Петровны, а теперь золотую клетку отца.
Она ничего не сделала, чтобы заслужить это, она была лишь дочерью Артура Викторовича. На следующее утро после завтрака, приготовленного личным шеф-поваром отца, Алина зашла в его кабинет в пентхаусе. «Папа», — тихо позвала она.
Артур Викторович поднял взгляд от стопки бумаг:
