Цена конверта: муж смеялся над наследством жены, пока не узнал, что в нем спрятано
— Светлане Михайловне, — продолжала нотариус, — завещается личное имущество покойной: швейная машинка «Зингер», шкатулка с бижутерией и, — она замолчала на мгновение, — запечатанный конверт с личным письмом.
Олег расхохотался так громко, что нотариус даже поморщилась.
— Швейная машинка! — ржал он, утирая слезы. — Кристина, ты слышала? Ей швейную машинку оставили, совдеповский раритет! И шкатулку с бижутерией, там наверняка бусы из бабушкиного приданого.
Кристина хихикала, прикрывая рот рукой.
— Ах, да, конвертик еще, — продолжал Олег издеваться. — Это же надо, Светка, тебе конвертик с письмецом. Это такое богатство, теперь ты точно разбогатеешь. Слушай, может, там рецепт пирогов записан? Видишь, Светка, ничего тебе не оставили, кроме несчастного конвертика. А квартирка, дача, денежки — это все мое, потому что я сын, родная кровь. А ты, как я уже говорил, никто, просто женщина, которая когда-то жила в нашей семье.
Светлана молча взяла конверт из рук нотариуса. Руки дрожали. Конверт был толстый, желтоватый от времени, запечатан красным сургучом. На нем было выведено: «Светочке. Прочесть при всех».
Светлана осторожно вскрыла конверт. Внутри лежало несколько исписанных листов. Она развернула первый и начала читать вслух. Голос сначала дрожал, но постепенно окреп.
«Моя дорогая Светочка, если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет. А я хочу, чтобы ты прочла его при всех — при нотариусе, при Олеге и, возможно, при той девице, которую он приведет.
Да, я все знала».
Олег замер, ухмылка застыла на его лице, а Кристина перестала хихикать. Светлана продолжала:
«Да, я знала, что он тебе изменяет. Знала, что бросил тебя ради этой молодой. Знала, что не приходил ко мне, к своей матери, когда я лежала парализованная. Знала, что он врал мне по телефону, когда говорил, что занят и что не может приехать.
А ты приходила. Каждый день приходила. Ты кормила меня, мыла, книги читала, за руку держала, когда мне было больно. Ты была рядом, когда мне было страшно. Ты пела мне песни, которые я любила. Ты была дочерью, которой у меня никогда не было».
Светлане хотелось плакать, но она взяла себя в руки и читала дальше:
«И я не могла оставить это просто так. Олег думает, что получил все, но он получил не все. Да, я оформила на него квартиру, дачу и положила деньги на счет, который указала в завещании. Пусть он думает, что выиграл. Но это не все мои деньги. Основной капитал лежит в другом месте».
Олег побледнел. Кристина непонимающе посмотрела на него, потом на Светлану. Светлана перевернула страницу.
«Двадцать лет назад, когда умер мой муж, он оставил мне не только квартиру и дачу. Он оставил мне акции завода, на котором проработал всю жизнь. Тогда эти акции мало что стоили. Завод еле выживал. Думали, что закроется. Но потом его выкупила крупная западная компания, модернизировала производство, и стоимость акций выросла в сотни раз. Я никогда не говорила об этом Олегу. Берегла эти акции. Надеялась, думала, может быть, он изменится, станет лучше, внимательнее, добрее. Но он не изменился. Он стал только хуже».
Нотариус слушала, не шевелясь. Олег открыл рот, но ничего не мог вымолвить. Лицо его было пепельным.
«Эти акции сейчас стоят…» — Светлана запнулась, перечитала цифру еще раз, не веря своим глазам. — «Шестнадцать миллионов. И я завещаю их тебе, Светочка, потому что ты заслужила. Потому что ты была рядом, когда мне было плохо. Ты единственная, кто относился ко мне по-человечески, не из-за квартиры, не из-за денег. Просто так, за то, что я есть. Ключ от ячейки и все необходимые бумаги нотариус передаст тебе отдельно»….
