Цена ржавого железа: почему ремонт топливного бака заставил мужчину забыть о сне

Он прекрасно понимал, что время до вечера, которое ему великодушно дал Глеб, — это фикция, уловка, чтобы усыпить бдительность. Они не уехали, они просто отъехали на безопасное расстояние, чтобы перекрыть выезды из деревни и наблюдать. Виктор, стараясь не делать резких движений и сохранять вид растерянного, но хозяйственного мужика, прошелся по двору, словно оценивая фронт работ.

Его взгляд, натренированный годами жизни в зоне, где умение замечать детали стоило здоровья, сканировал окрестности, и он увидел их. На опушке леса, метрах в трехстах от дома, блеснуло стекло бинокля. Еще одна машина, неприметная серая «Нива», стояла на выезде из Сосновки, якобы сломавшись.

Кольцо сжималось. Виктор понял, что его дом превратился в мышеловку. И оставаться здесь на ночь — значит ждать, пока из тебя придут выбивать информацию силой или просто сожгут вместе с избой, списав всё на неисправную проводку.

Ему нужен был план и нужен был транспорт. ГАЗ-66 стоял посреди двора, обездвиженный отсутствием левого бака и разобранной магистралью. Виктор подошел к машине, открыл капот и начал копаться в моторе, всем своим видом показывая наблюдателям, что он просто занимается текущим ремонтом, как и обещал.

На самом деле он лихорадочно соображал, как заставить «шишигу» поехать. Без баков это казалось невозможным, но Виктор знал старый шоферский трюк, который не раз выручал водителей на зимниках. Он притащил из сарая двадцатилитровую пластиковую канистру с соляркой, проделал в крышке отверстие и просунул туда два шланга: подачу и обратку.

Всю эту конструкцию он закрепил прямо в кабине за пассажирским сиденьем, надежно примотав проволокой к каркасу. Теперь у него был импровизированный топливный бак, которого хватит километров на семьдесят. Вполне достаточно, чтобы вырваться из оцепления и уйти в глухие леса, где тяжелые джипы охраны завязнут по крышу.

Работая, он старался не смотреть в сторону леса, чтобы не выдать, что обнаружил слежку, но спиной чувствовал тяжелый, липкий взгляд чужой оптики. Закончив с машиной, Виктор решил сделать еще один ход: проверить, есть ли у него хоть какая-то поддержка со стороны закона. Он не питал иллюзий, но надежда умирает последней.

Вытерев руки ветошью, он вышел за ворота и неспешно побрел в сторону единственного в деревне магазина, который служил и почтой, и клубом сплетен. Виктор знал, что его телефон, скорее всего, уже прослушивают. Аппаратура у таких людей серьезная.

Поэтому звонить нужно было с чистого номера. В магазине пахло хлебом и стиральным порошком. Продавщица тетя Валя дремала за прилавком.

Виктор купил пачку чая и попросил разрешения позвонить с городского аппарата, стоявшего на прилавке, соврав, что у него села батарейка. Он набрал номер участкового Семенова. Гудки шли долго, тревожно.

Наконец капитан ответил. Виктор, стараясь говорить иносказательно, сообщил, что к нему приезжали гости из города, интересовались покупкой и что ведут они себя очень нагло. Он спросил, может ли власть защитить честного фермера от наезда.

Ответ Семенова заставил Виктора похолодеть. Голос участкового был тихим, сдавленным и каким-то виноватым. Он не стал расспрашивать подробности, а сразу полушепотом посоветовал Виктору не упрямиться.

Семенов сказал, что ему уже звонили сверху из областного управления и настоятельно рекомендовали не вмешиваться в хозяйственный спор хозяйствующих субъектов. Участковый дал понять, что против Виктора работает машина, которую не остановить деревенскому менту с пистолетом Макарова. Он сказал, что если Виктор отдаст то, что у него просят, то, возможно, останется жив и даже при деньгах.

А если нет, то Семенов ничем помочь не сможет, потому что у него самого двое детей и ипотека. Разговор прервался короткими гудками. Виктор положил трубку.

Иллюзий больше не осталось. Закон в Сосновке отменили. Теперь здесь действовало право сильного.

Виктор поблагодарил продавщицу, купил еще блок спичек и пару банок тушенки — набор выживальщика — и вышел на крыльцо. Серая «Нива» на выезде из деревни никуда не делась. Наблюдатели ждали темноты.

Вернувшись домой, Виктор начал готовиться к осаде. Он понимал, что штурм, скорее всего, начнется ночью. Глеб — профессионал.

Он не будет устраивать разборки средь бела дня. Они попытаются зайти, обезвредить его и обыскать дом. Или, если решат, что он упрямится, просто подожгут сарай, чтобы выкурить его наружу.

Виктор заколотил окна на первом этаже досками изнутри, оставив лишь узкие щели для обзора. Он проверил запоры на дверях, хотя понимал, что против лома они не устоят. Главным его оружием была не крепость стен, а хитрость.

Он достал из подпола старое незарегистрированное двуствольное ружье, которое досталось ему вместе с домом от прежнего хозяина. Патронов было мало, всего десяток, снаряженных крупной солью и картечью. Виктор не хотел пускать их в ход по-настоящему.

Это сразу превратило бы его в беглого преступника, на которого объявят официальную охоту. Но защищать свою жизнь он имел право. Он зарядил ружье и спрятал его под рукой возле выхода во двор.

Сумерки сгущались, превращая деревню в черно-белую гравюру. Виктор не включал свет, чтобы не превращаться в мишень. Он сидел в темной кухне, пил холодный чай и думал о бидоне, закопанном в лесу.

Содержимое этого бидона могло перевернуть жизнь в области, а может и в стране. Там были схемы откатов, номера счетов, фамилии чиновников, которые покрывали бизнес Воронова. Если эти бумаги попадут в спецслужбы или журналистам, полетят очень большие головы.

Именно поэтому Глеб так нервничал. Они боялись не потери денег. Деньги они еще заработают.

Они боялись информации. Виктор понял, что стал обладателем «ядерного чемоданчика», и это давало ему шанс. Если он сможет выбраться отсюда и добраться до людей, которые враждуют с Вороновым, он сможет торговаться.

Но сначала нужно пережить эту ночь. Около десяти вечера в доме внезапно погас свет. Холодильник замолчал, погрузив кухню в абсолютную тишину.

Виктор усмехнулся в темноте. Классика жанра. Они обесточили дом, чтобы дезориентировать его и лишить связи.

Это был сигнал. Началось. Виктор бесшумно переместился к окну, выходящему на задний двор.

Глаза, привыкшие к темноте, различили движение у забора. Две тени перемахнули через штакетник легко и профессионально. Они не крались.

Они шли уверенно, зная, что хозяин один. Виктор понял, что в дом они пойдут не через парадную дверь, которую легко забаррикадировать, а через веранду или окно. Ему нужно было действовать на опережение.

Он не собирался ждать, пока его зажмут в углу. Его план был дерзким: использовать фактор неожиданности и мощь своего грузовика. Виктор тихо, стараясь не скрипеть половицами, вышел в сени, которые соединяли дом с гаражом-пристройкой.

Он заранее открыл внутреннюю дверь в гараж и смазал петли. ГАЗ-66 стоял там задом к воротам, готовый к рывку. Виктор знал, что звук заводящегося мотора выдаст его мгновенно, но у него не было выбора.

Он забрался в кабину, включил массу, подкачал топливо ручной помпой на канистре и повернул ключ. Стартер взвыл, и через секунду дизель рявкнул, наполнив тесное пространство гаража грохотом и выхлопными газами. Тени во дворе замерли.

Они не ожидали такой наглости. Виктор включил фары, мощный сноп света ударил в ворота гаража изнутри, пробиваясь сквозь щели. Он врубил заднюю передачу и нажал на газ до упора…