Цена слезинки: что сделала мать-«простушка», когда сняла маску скромной домохозяйки

— спросила Полина.

— Люди, с которыми была связана твоя свекровь. У неё обширные связи. Более обширные, чем я думал.

— И что теперь?

Дед усмехнулся — жёстко, невесело.

— Теперь война. Я слишком стар, чтобы отступать. И слишком упрям. Они думают, что могут меня напугать? Они не знают, с кем имеют дело. — Он посмотрел на Полину. — Но вам нужно быть осторожнее. Очень осторожнее. Эти люди не останавливаются ни перед чем.

— Вы нас пугаете?

— Предупреждаю. Есть разница.

В ту ночь Полина не могла заснуть. Лежала, глядя в потолок, слушая ровное дыхание Максима рядом. Он спал. Наконец-то научился засыпать после стольких бессонных ночей.

Страх. Настоящий, холодный страх. Она чувствовала его как ледяную руку на горле. Инесса Аркадьевна в тюрьме, под следствием. Но её люди на свободе. И они знают, кто виноват в её падении.

— Мама! — раздался шёпот.

Полина вздрогнула. Машенька стояла у кровати. Маленькая фигурка в пижаме с медвежатами.

— Что такое, солнышко? Приснилось плохое?

— Нет. — Девочка забралась на кровать, прижалась к матери. — Просто хотела к тебе.

Полина обняла дочь, вдохнула запах её волос. Детский, молочный, родной.

— Мама тебя любит, — прошептала она. — Очень, очень. И никому не даст тебя обидеть.

— Я знаю, — сонно отозвалась Машенька. — Ты самая сильная, мама.

Полина закрыла глаза. Завтра будет новый день. Новые проблемы, новые страхи. Но сейчас дочь рядом. Муж рядом. Семья цела. И это главное.

Утро началось со звонка. Незнакомый номер. Полина ответила с опаской.

— Это Полина Максимовна Миловидова? — Мужской голос, официальный.

— Да.

— С вами говорит следователь Козлов. Нам нужно встретиться. Срочно.

— Что-то случилось?

Пауза.

— Инесса Аркадьевна сбежала. Сегодня ночью. Из-под стражи.

Земля ушла из-под ног.

— Как… Как это возможно?

— Мы выясняем. Но вам нужна охрана. Немедленно. Где вы сейчас находитесь?

Полина продиктовала адрес. Руки дрожали так сильно, что она едва держала телефон. Свекровь сбежала. Свекровь, которая хотела её убить. Свекровь, которая обещала «позаботиться». Она на свободе.

Следующие часы превратились в кошмар наяву. Полиция, охрана, бесконечные звонки. Их перевезли в дом деда — там было безопаснее. Камеры, сигнализация, люди на периметре. Машенька не понимала, что происходит, но чувствовала напряжение взрослых. Она стала капризной, плаксивой, всё время просилась на руки.

— Мамочка, почему мы уехали? Я хочу домой.

— Скоро, солнышко. Скоро вернёмся.

Ложь. Полина не знала, когда они смогут вернуться. И смогут ли вообще.

Николай Андреевич был мрачен. Он часами говорил по телефону, отдавал распоряжения, принимал каких-то людей. Его лицо становилось всё более усталым, но глаза — всё более решительными.

— Мы её найдём, — сказал он Полине вечером второго дня. — Она не могла уехать далеко. Границы перекрыты, документы на контроле. Вопрос времени.

— А пока?

— Пока ждём. И не высовываемся.

Максим переживал по-своему. Он не говорил об этом, но Полина видела: он корил себя. За то, что не остановил мать раньше. За то, что не увидел, кто она такая. За то, что подверг опасности жену и дочь.

— Это не твоя вина, — говорила она ему каждую ночь, когда они лежали без сна.

— Ты не мог знать.

— Мог. Должен был. Столько лет рядом и не видел.

— Она хотела, чтобы ты не видел. Манипулировала, скрывала. Ты такая же жертва, как все.

Он молчал. Не соглашался, но и не спорил.

На третий день позвонил следователь Козлов.

— Есть новости. Мы засекли её. Она в области, в заброшенном доме. Готовим операцию.

— Она одна?

— Нет, с ней двое. Предположительно, бывшие сотрудники её… структур. Вооружены.

Полина почувствовала, как сердце ухнуло вниз.

— Это опасно.

— Да, но мы справимся. Держитесь.

Операцию назначили на следующее утро. Полина не спала всю ночь. Максим тоже. Они сидели на кухне деда, пили остывший чай и молчали.

Вера Николаевна тихо вошла, села рядом. Лицо её было серьёзным, сосредоточенным.

— Дети спят? — спросила она.

— Машенька давно заснула, — кивнула Полина. — Утомилась. Столько всего. Она сильная девочка. Вся в тебя.

Они помолчали. За окном светились огни посёлка. Редкие, далёкие.

— Мама, — вдруг сказала Полина, — ты жалеешь о том, что всё это началось? Из-за тебя, из-за деда мы оказались в центре…

— Нет, — твёрдо ответила Вера Николаевна, — не жалею. Потому что если бы не дед, если бы не его связи, неизвестно, чем бы всё закончилось. Она, эта женщина, она бы не остановилась. Никогда.

— Я знаю, — прошептала Полина.

— И ещё я не жалею, потому что наконец-то мы — семья. Настоящая. Ты, я, отец. Все эти годы я бежала от него, а теперь… — Вера Николаевна улыбнулась. Светло. Тепло. — Теперь понимаю, как много потеряла. И как много ещё можно обрести.

Максим слушал молча. Потом сказал: