Цена жизни: какую тайну хранила «ведьма» в своем заброшенном доме

– Я не думаю, я знаю, – ответил Кирилл, не отпуская её руки. – У пациента в коме сохраняется слух. Это доказано.

– Ладно, доктор Фрейд, – вздохнул Антон, – у меня для тебя новости. Мой человечек из архива раскопал ещё кое-что. Личное дело этой Светланы Авериной. – Он протянул Кириллу несколько отсканированных листов. – Смотри сюда. – Антон ткнул пальцем в одну из строчек. – У неё была сестра-близнец, Тамара. Работала медсестрой.

– И угадай, где?

– Где? – напрягся Кирилл.

– В этой самой больнице, в отделении травматологии. В ту самую ночь, когда твоя мать… то есть, когда Аверина исчезла, у этой Тамары было ночное дежурство.

У Кирилла перехватило дыхание.

– Ты думаешь…

– Я ничего не думаю, – перебил Антон. – Я просто складываю два и два. Сестра-медсестра, работающая в ту ночь в той же больнице, где лежит её пострадавшая сестра-близнец, которая потом таинственно исчезает. Слишком много совпадений.

– Нам нужно её найти, – вскочил Кирилл.

– Уже, – усмехнулся Антон. – Тамара Аверина, в замужестве Петрова, живёт в Верхнереченске, на улице Строителей. Работает старшей медсестрой в частной клинике «Надежда».

– Антон, ты гений!

– Я не гений, я просто умею пользоваться связями, – отмахнулся напарник. – Но учти, разговор будет непростым. Если она замешана в исчезновении, она не станет с тобой откровенничать.

На следующий день Кирилл, взяв отгул, поехал по указанному адресу. Клиника «Надежда» располагалась в новом здании из стекла и бетона. Внутри всё сияло чистотой и порядком. Тамару Петрову он нашёл в кабинете старшей медсестры. Это была ухоженная женщина лет пятидесяти, с короткой стрижкой и строгим, но не злым лицом. Она была поразительно похожа на ту, что лежала в больнице. Те же глаза, та же линия губ. Увидев её, Кирилл окончательно убедился в своей правоте.

– Здравствуйте, Тамара Семёновна, – начал он, стараясь говорить как можно спокойнее. – Меня зовут Кирилл Волков. Я хотел бы задать вам несколько вопросов о вашей сестре, Светлане.

Лицо женщины мгновенно стало жёстким, непроницаемым.

– Моя сестра погибла двадцать лет назад, – отрезала она. – Мне нечего вам рассказать.

– Она не погибла, – твёрдо сказал Кирилл. – Она жива. И сейчас она лежит в областной больнице с инфарктом.

Он видел, как дрогнули её губы, как на дне глаз мелькнул испуг.

– Я не понимаю, о чём вы. – Её голос стал ледяным. – Если у вас больше нет вопросов, я попрошу вас уйти.

– Я знаю, что вы дежурили в ту ночь, – не сдавался Кирилл. – Я знаю, что вы помогли ей исчезнуть. Пожалуйста, расскажите мне правду. Я не хочу причинить вам вреда. Я просто хочу знать, что случилось. Я… Я её сын.

Последние слова он произнёс почти шёпотом. Тамара вздрогнула и впилась в него взглядом. Она долго молчала, изучая его лицо, словно пытаясь найти знакомые черты.

– Уходи, – наконец произнесла она глухо. – Уходи, пока я не вызвала охрану.

Кирилл понял, что дальше настаивать бессмысленно. Он оставил на столе свою визитку с номером телефона.

– Если вы передумаете, позвоните.

Выйдя из клиники, он чувствовал себя разбитым. Он был так близко, но стена молчания оказалась неприступной. Вечером того же дня, когда он, как обычно, сидел у постели матери, её веки вдруг дрогнули. Она медленно открыла глаза. Мутный, несфокусированный взгляд скользнул по палате, по приборам и остановился на его лице.

– Кирюша, – прошептали её губы.

У Кирилла замерло сердце. Он наклонился ближе, боясь дышать.

– Мама? Ты меня слышишь?

Она смотрела на него, и в её глазах медленно проступало узнавание. Неясное, смутное, как образ из глубокого сна.

– Где… где я? – Её голос был слабым, хриплым.

– Ты в больнице. Всё хорошо. Ты в безопасности.

Он сжал её руку, и на этот раз она слабо ответила на его пожатие. Это было как чудо. После недели ожидания, после отчаяния и страха она возвращалась. Она была здесь.

В этот момент в палату вошёл Васильевский. Он замер на пороге, увидев, что пациентка в сознании. На его лице отразилось искреннее изумление.

– Не может быть, – пробормотал он, подходя к кровати. – Как… как вы себя чувствуете? – Он начал задавать ей стандартные вопросы. – Как вас зовут? Какой сегодня день?

Она отвечала с трудом, путаясь, но отвечала.

– Марина, – прошептала она. – Меня зовут Марина.

Васильевский повернулся к Кириллу, и в его глазах впервые не было ни высокомерия, ни раздражения. Только уважение. Уважение профессионала, столкнувшегося с необъяснимым.

– Вы… вы сделали невозможное, Волков, – сказал он. – Я не знаю, как, но вы её вытащили.

Кирилл только кивнул, не в силах говорить. Он смотрел на мать, и в груди у него разливалось такое огромное, всепоглощающее счастье, что, казалось, оно не уместится в одной человеческой душе. Она была жива. Она узнала его. И это было только начало. Начало долгого пути домой.

Пробуждение было похоже на медленное всплытие с тёмных вязких глубин. Марина открыла глаза и увидела перед собой незнакомый белый потолок. В нос ударил резкий стерильный запах. Она попыталась пошевелиться, но тело не слушалось. Было чужим, тяжёлым. Рядом сидел молодой человек с тревожными и до боли знакомыми глазами. Он держал её за руку.

– Мама, – сказал он.

И это слово отозвалось в ней странным, забытым эхом. Память возвращалась неровными толчками, как старый проектор, показывающий обрывки выцветшей плёнки. Вот она, молодая, смеётся, бежит по цветущему лугу. Вот лаборатория: колбы, реторты, запах реактивов. А потом вспышка, оглушительный грохот. Летящие осколки стекла, крики, боль, темнота. И снова боль, но уже другая, тупая, обволакивающая. Больничная палата. И лицо. Лицо сестры-близнеца её лучшей подруги Светы.

– Тише, Мариша, тише, – шепчет Тамара. – Всё будет хорошо.

Но Марина знала, что хорошо не будет. Она чувствовала это всем своим обожжённым, израненным телом. Она знала, что потеряла что-то бесконечно важное, но не могла вспомнить, что именно.

– Кирюша… – прошептала она, и слёзы покатились по её щекам. – Ты жила в деревне, мама? Ты ничего не помнила?

Он рассказал ей всё. О том, как нашёл её, о пожаре, об исчезновении, о расследовании, которое он провёл. Она слушала, и её собственная жизнь представала перед ней, как чужая, прочитанная в книге история. История о женщине по имени Матрёна, которая собирала травы и боялась людей.

– А что случилось после пожара? – спросила она. – Почему я оказалась в деревне?