Деталь под крышкой дорогого гроба, лишившая всех дара речи

— Марина едва не плакала от облегчения.

— Все нормально, мам! — бодро ответил он. — Не переживай.

И этот голос, такой живой и уверенный, на несколько минут вернул ей душевное равновесие.

— По новостям ужасы какие-то показывают…

— Мам, не верь всему подряд. Там соседи немного разбушевались, но наши уже порядок навели. Нас туда даже близко не подпускают. Там профессионалы работают, а мы только на учения выезжаем.

— На учения? Илюша, береги себя, слышишь?

Они еще немного поговорили о бытовых мелочах, о доме, о соседях, об Ане. Но после разговора тревога никуда не исчезла. Марина все повторяла про себя: какие могут быть учения, если на границе стреляют?

Прошла неделя. Илья больше не звонил. Новости становились все тяжелее, тревожнее, путанее. В магазине знакомые останавливались рядом с Мариной и сочувственно спрашивали:

— Марин, как там твой Илья?

— Служит, — коротко отвечала она.

— Ох, беда-то какая… Надо же было ему именно сейчас в армию попасть. Держись, ты совсем похудела, лица на тебе нет.

— Все нормально, — отмахивалась Марина, хотя в голове у нее была только одна мысль: где мой сын?

Месяц прошел в полном молчании. Марина не выдержала и поехала в местный центр комплектования.

— Все в порядке, — уверяла ее сотрудница. — Если бы что-то случилось, нам бы сообщили. Не накручивайте себя. В конфликте участвуют контрактники, а ваш сын призывник. Сколько он уже служит? Восемь месяцев? Скоро домой вернется. Просто сейчас такой режим, звонки ограничены.

Эти слова немного успокоили Марину, но ненадолго…