Думал, что жена из глубинки будет сидеть дома. Откровенный разговор о ее карьерных планах стал для меня настоящим холодным душем

Но я понимал: она не услышит. Не потому что глупая. А потому что уже выбрала удобную версию реальности. В этой версии я был обязан вкладываться, она — вдохновлять. Я должен был обеспечивать уровень, она — соответствовать. Любая моя попытка поставить границы автоматически превращалась бы в жадность, непонимание женской природы и отсутствие масштаба.

Я спокойно оттолкнулся от дверного косяка и пошел в спальню.

— Ты куда? — насторожилась Вика.

Я не ответил. Открыл шкаф, поднялся на носки и достал с верхней полки старую клетчатую сумку из дешевого материала. Ту самую, с которой Вика когда-то переехала ко мне. Я хорошо помнил день, когда она внесла ее в квартиру: смущенная, счастливая, немного растерянная. Тогда эта сумка показалась мне символом новой жизни. Сейчас — символом того, откуда все началось и куда, видимо, должно вернуться.

Я специально ее не выбросил. Не из сентиментальности даже. Просто как-то не дошли руки. Теперь оказалось, что у этой вещи все-таки есть предназначение.

Вернувшись в гостиную, я бросил сумку к ее ногам. Она глухо ударилась о пол и легла рядом с дорогими пакетами, выглядя среди них почти вызывающе.

Вика посмотрела на сумку, потом на меня.

— Это что? — спросила она холодно. — Ты зачем это притащил?

— Это твой личный маршрут обратно к внутреннему равновесию, — сказал я ровно.

— Не смешно.

— Я и не шучу.

Она медленно поднялась с дивана. На лице появилось беспокойство, которое она пыталась спрятать за возмущением.

— Объясни нормально.

— Объясняю. Помощницу по дому я оплачивать не буду. Сумку за крупную сумму — тоже. Я женился на женщине, которая казалась мне живой, нормальной, скромной. Возможно, я сам многое придумал. Но вот эта версия, которая сейчас стоит передо мной и требует вложений в свой статус, мне не нужна.

— Ты с ума сошел? — прошептала она.

— Нет. Кажется, наоборот, пришел в себя.

Она вспыхнула.

— То есть ты хочешь сказать, что из-за сумки и уборки готов разрушить семью?

— Семью разрушает не сумка. И не уборка. Семью разрушает момент, когда один человек превращает другого в источник ресурсов и еще называет это любовью.

— Я твоя жена! — закричала Вика. — Ты обязан обо мне заботиться!

— Заботиться — да. Содержать чужие амбиции, собранные из социальных сетей, — нет.

Она сделала шаг ко мне, тыча пальцем в воздух.

— Ты не имеешь права так со мной разговаривать. Я могу подать на развод. Я могу отсудить половину.

Я достал телефон и открыл приложение для покупки билетов.

— Квартира куплена до брака, — сказал я. — Бизнес тоже был до брака. Все оформлено так, как должно быть оформлено у человека, который уже однажды проходил через развод. Максимум, что тебе светит в этой истории, — половина робота-пылесоса. Того самого, который высасывал из тебя женскую энергию.

Ее лицо изменилось. В нем мелькнул страх, но тут же сменился злостью.

— Ты меня выгоняешь?

— Я покупаю тебе билет.

— Куда?