Егерь нашёл красивую врачиху без сознания в тайге — и понял, что что-то не так

Боялся, что ты посмотришь на меня так, как смотришь сейчас. С недоверием, с обидой. Боялся, что потеряю тебя, если расскажу правду.

Я хотел сказать много раз, хотел, но каждый раз останавливался, потому что не знал, как ты отреагируешь. Прости меня. Если сможешь, прости».

Елена сделала шаг к нему, потом ещё один. И вдруг оказалась рядом, глядя в его измученное бледное лицо, в эти серые глаза, которые она так любила. «Ты спас мне жизнь», — прошептала она.

«Не один раз, много раз. Ты был готов умереть за меня, хотя знал меня всего две недели. Мне всё равно, на кого ты работал или работаешь.

Мне важно только одно — то, что ты чувствуешь ко мне. И я верю тебе, Андрей. Верю, несмотря ни на что».

Она обняла его, осторожно стараясь не задеть раненое плечо, и почувствовала, как его тело, напряжённое от боли и страха, постепенно расслабляется в её руках. Шесть месяцев спустя крупный северный прибрежный город утопал в мягком золотистом свете белых ночей, когда солнце едва касалось горизонта, окрашивая небо в нежные оттенки розового и персикового, прежде чем снова подняться над крышами старинных зданий, так и не дав городу погрузиться в настоящую темноту.

Елена стояла на набережной реки, опираясь на холодный гранит парапета и глядя на величественную панораму, которая разворачивалась перед её глазами. Золотой шпиль крепости, тёмные силуэты разводных мостов, бесконечная гладь реки, в которой отражались огни города и бледное северное небо. Ветер с залива трепал её волосы, которые она снова отрастила после того, как всё закончилось, и приносил запах воды, водорослей и чего-то неуловимо морского, запах свободы, запах новой жизни, которая началась для неё в тот момент, когда вертолёт поднялся над заснеженным лесом, унося её и Андрея прочь от того кошмара, который преследовал их так долго.

Последние месяцы промелькнули как во сне, стремительно наполненные событиями, лицами, документами, которые нужно было подписывать, показаниями, которые нужно было давать, и бесконечными вопросами следователей, которые раз за разом просили её повторить историю с самого начала. Дело Игоря Михайловича Серова оказалось гораздо масштабнее, чем она могла себе представить. За фасадом успешной строительной компании скрывалась целая преступная империя, замешанная в отмывании денег, рэкете, коррупции государственных чиновников и как минимум шести заказных убийствах, включая гибель её родителей, которую наконец-то официально признали не несчастным случаем, а тщательно спланированным преступлением.

Дядю арестовали в его роскошном особняке под региональным центром в ту самую ночь, когда спецназ атаковал его наёмников в лесу. И теперь он ожидал суда в следственном изоляторе, лишённый всех своих денег, связей и влияния, которые так долго делали его неприкосновенным. Елена уволилась из больницы в небольшом северном городе.

У неё больше не было сил возвращаться в тот город, где всё напоминало о пережитом ужасе, о днях бегства и страха, о людях в чёрных куртках, которые пришли за ней в то морозное утро. Она продала землю под региональным центром, ту самую землю, из-за которой погибли её родители, и чуть не погибла она сама, государственному заповеднику за символическую сумму, отказавшись от миллионов, которые предлагали ей застройщики и инвесторы. Эти деньги были бы для неё проклятием, напоминанием о крови, которая была пролита ради этих пятнадцати гектаров северной земли, и она не хотела иметь с ними ничего общего.

Вместо этого она переехала в крупный северный прибрежный город, город, который всегда манил её своей красотой и историей. Город, где никто не знал её прошлого, и где она могла начать всё сначала, с чистого листа. Полковник Воронов, дядя Дмитрий, как она теперь его называла, помог ей устроиться на новом месте, найти небольшую квартиру в старом доме на острове, и работу в одной из городских клиник, где её медицинские навыки оказались востребованы.

Он был единственным родственником, который у неё остался, и хотя они познакомились при таких странных обстоятельствах, между ними быстро установилась та особенная связь, которая бывает между людьми, объединёнными общей потерей и общей памятью о тех, кого они любили. Он рассказывал ей об отце, о том, каким тот был в детстве, о их совместных приключениях в деревне, о мечтах и планах, которые они строили долгими зимними вечерами. И эти истории были для неё как глоток свежего воздуха, как возможность узнать отца с новой стороны, увидеть его не только как родителя, но и как человека со своей собственной историей.

Иногда, в тихие вечера, когда работа была закончена и впереди был долгий свободный вечер, Елена садилась у окна своей маленькой квартиры и смотрела на городские крыши, на шпили церквей и купола соборов, которые золотились в лучах закатного солнца, и думала о том, как странно иногда складывается судьба. Ещё год назад она была обычной медсестрой в провинциальной больнице, жила тихой, незаметной жизнью, не подозревая о том, какие тайны скрывает прошлое её семьи и какие опасности поджидают её в будущем. А теперь она была другим человеком, сильнее, мудрее, с шрамами на душе, которые никогда полностью не заживут, но и с новым пониманием того, что действительно важно в жизни, — любовь, верность, способность доверять другому человеку даже тогда, когда весь мир кажется враждебным и опасным.

Но чаще всего она думала об Андрее, о человеке, который нашёл её на замерзшей реке и спас от верной смерти, который защищал её от наёмников, не жалея собственной жизни, который признался ей в любви в холодной пещере посреди леса, когда оба они думали, что это конец. Андрей исчез из её жизни почти сразу после того, как вертолёт доставил их в региональный центр. Его забрали на лечение в военный госпиталь, а потом, когда рана зажила и лихорадка отступила, куда-то перевели, не объяснив куда и зачем.

Полковник Воронов говорил что-то о секретности, о необходимых процедурах, о том, что Андрею нужно время, чтобы решить свои дела с прошлым. Но эти объяснения не могли заполнить пустоту, которая образовалась в её сердце после его исчезновения. Она пыталась не думать о нём, пыталась убедить себя, что то, что было между ними в лесу, было лишь следствием экстремальных обстоятельств, мимолётной близостью двух людей, оказавшихся вместе перед лицом смерти.

Но каждую ночь, закрывая глаза, она видела его лицо, эти серые глаза с затаённой болью, эту улыбку, которая так редко появлялась на его губах. Но когда появлялась, преображала всё его существо. Она слышала его голос, чувствовала прикосновение его рук, вспоминала тот единственный настоящий поцелуй в пещере, когда они оба думали, что умрут…