Иллюзия беззащитности: как попытка отобрать гробовые на похоронах сына обернулась для них потерей всего
Каждый ход был выверен, каждая жертва была неизбежна. А впереди был самый сложный этап — заставить главаря выйти на открытый разговор с собственной паранойей. Зима в тот год не просто пришла.
Она обрушилась на город, словно пытаясь заморозить саму жизнь в этих серых бетонных лабиринтах. Декабрьский ветер, пронзительный и злой, выметал остатки тепла из подворотен, превращая лужи в зеркала чёрного льда. Но внутри криминальной империи Седого было жарче, чем в доменной печи.
Паранойя — это вирус, у которого нет инкубационного периода. Она поражает разум мгновенно, превращая вчерашнего брата в смертельного врага. Михаил знал это.
Он видел, как в горах южных республик целые отряды теряли рассудок от ожидания засады. И теперь он методично переносил этот жесткий опыт на улицы родного города. Михаил сидел в своей машине, старом, побитом жизнью седане, который он припарковал в тени заброшенного элеватора.
Отсюда открывался идеальный вид на промзону, где у Седого был склад конфискованного товара. Это было сердце его бизнеса, и именно сюда сегодня должен был приехать Гена Немой. Ветеран-десантник поправил воротник куртки.
Его движения были скупыми и точными. Перед ним на приборной панели лежала помятая фотография его подразделения. Молодые ребята, улыбающиеся на фоне выжженных скал.
Половины из них уже не было в живых. Димка, сын его армейского друга, должен был быть среди таких же живых и смеющихся парней. Но его молодую жизнь безжалостно оборвали те, кто сейчас метался в панике по этому городу.
Михаил закрыл глаза на секунду, воскрешая в памяти лицо Марии Ивановны на кладбище. Эта картина была его вечным топливом, его праведным гневом, который он превратил в холодный, сверкающий лёд. Тем временем Гена Немой сидел в своем джипе, сжимая руль так, что кожа на перчатках угрожающе трещала.
В бардачке лежал тот самый конверт с фотографиями, которые ему незаметно подкинули накануне. Это были фотографии Седого, встречающегося с Артистом. На одном из скандальных снимков Седой передавал Артисту пухлую папку с документами.
На другой они пожимали друг другу руки, и на лице Седого была та самая ехидная ухмылка, которую Гена ненавидел больше всего. Гена отнюдь не был дураком. Он прошёл долгий путь от простого вышибалы до правой руки Седого явно не за красивые глаза.
Он знал, что Артист — человек из области, большая шишка, которая давно хотела очистить Реченск от грязных методов Седого, чтобы поставить своего, более цивилизованного, управляющего. И теперь в его голове всё окончательно сходилось. Седой хладнокровно сливал свою старую гвардию, чтобы купить себе теплое место в новой структуре Артиста.
Он сдавал их по одному, без капли сожаления. Сначала боксёр, которого Седой подставил под спецназ, а теперь подошла очередь Гены. «Крыса Седая!» — злобно прошипел Гена.
Он вспомнил, как десять лет назад он прикрыл Седого от пули, получив шрам через весь бок. И вот она, благодарность. В тот момент его рация ожила.
Голос боксёра, натреснутый и заметно дрожащий, глухо прохрипел. «Гена, ты где сейчас находишься?» Седой приказал всем срочно собраться на складе.
Сказал важный разговор. Гена почувствовал, как по спине пробежал холод. Важный разговор в их мире часто означал последнюю беседу перед коротким путешествием в лес в багажнике машины.
«Буду через десять минут!» — коротко бросил Гена и отключил связь. Он не знал, что этот звонок боксёр сделал под дулом… Нет, не пистолета.
Под дулом чудовищного психологического давления. Михаил встретил боксёра за час до этого. Боксёр выходил из магазина, когда к нему подошёл высокий человек в армейском бушлате.
Михаил не стал применять к нему силу, он просто встал на пути, и от него исходила такая аура уверенной смертоносной силы, что боксёр, привыкший пугать других, сам невольно попятился. «Лёха», — спокойно сказал Михаил, — «ты меня не знаешь, но я знаю про тебя всё. Я знаю, что Седой уже подписал тебе смертный приговор.
Ты для него давно отработанный материал. Тот маски-шоу спецназа во дворе было лишь репетицией. Следующий раз будет уже без всякого протокола».
«Ты кто такой и что тебе надо?» — выкрикнул бандит. Боксёр попытался схватиться за карман, но Михаил перехватил его руку молниеносным движением, которое тот даже не успел отследить. Хватка спецназовца была жесткой, как у стального капкана.
«Я тот, кто даёт тебе шанс». Михаил наклонился к самому уху бандита. Седой назначил встречу на складе.
Он уже вызвал туда Гену. «Хочет убрать вас обоих разом, чтобы свалить всё на заводских и очиститься перед Артистом. У Гены есть неопровержимые доказательства.
Если хочешь жить, звони Гене. Скажи, что Седой ждёт, но не говори, что ты напуган. Будь убедителен».
«Почему я должен тебе верить?» — с трудом прохрипел боксёр. — Потому что у тебя просто нет другого выбора. Либо ты играешь по моим правилам, либо завтра тебя найдут в заброшенном карьере.
А так, у тебя будет шанс спросить у Седого лично, за сколько он вас продал. Михаил отпустил его руку. Боксёр стоял тяжело дыша.
Он видел в глазах этого человека не ненависть, а нечто гораздо более страшное — абсолютное знание правды. И он позвонил. Теперь все фигуры двигались к одной точке.
Михаил наблюдал, как джип Гены въезжает на территорию склада. Следом подкатила машина Седого в сопровождении двух торпед. Боксёр уже был там.
Он стоял у входа, нервно куря сигарету за сигаретой. Михаил достал из-под сидения небольшое устройство. Старая армейская разработка, направленный микрофон и передатчик.
Он установил его так, чтобы слышать каждое слово, которое будет произнесено внутри склада. Он не просто хотел их столкнуть. Он хотел задокументировать их крах.
Внутри склада пахло пылью, старым деревом и оружейным маслом. Седой прошёл в центр помещения, освещенного парой тусклых ламп. Он выглядел спокойным, но его пальцы постоянно поправляли воротник куртки — признак высшей степени нервозности.
«Собрались, значит», — Седой внимательно обвёл взглядом Гену и боксёра. «У нас огромная проблема, пацаны. Кто-то очень технично нас разводит.
Важная информация течёт, как из дырявого ведра. Внезапный спецназ, какие-то фотографии, сообщения на пейджеры. Это точно не заводские работают.
Заводские слишком тупы для такой игры. Это кто-то из своих». Гена, немой, сделал шаг вперёд.
Его лицо оставалось неподвижным, как каменная маска. «Имена, Седой, у тебя есть конкретные имена? Или ты просто решил нас здесь собрать, чтобы мы друг другу глотки перегрызли, пока ты с Артистом будешь коньяк пить в области?»
Седой замер, его глаза сузились. «Про Артиста откуда знаешь?» Гена молча достал конверт и швырнул его на ящик перед боссом.
Фотографии рассыпались по пыльной поверхности. «Мы на тебя десять лет пахали. Боксёр под пули лез.
Я за тебя сидел. А ты решил нас слить? Подготовить почву для Артиста?»
«Бизнес, да, Седой?
