Иллюзия беззащитности: как попытка отобрать гробовые на похоронах сына обернулась для них потерей всего

— Седой, это подстава! — закричал боксёр.

Его голос сорвался на визг, когда он закричал, что кто-то их стравливает! Посмотри сам, это же чистый бред, зачем заводским писать Гене на пейджер, если они знают, что он с тобой? Это был вполне логичный довод.

Но паранойя не дружит с логикой. Седой уже видел в каждом жесте предательство. Он годами жил в ожидании ножа в спину, и теперь этот нож, как ему казалось, блеснул совсем рядом.

— В подвал их! — коротко бросил Седой своим торпедам. — Пусть посидят и хорошенько подумают. А вечером мы поговорим совершенно по-другому.

Михаил тем временем ехал к Марии Ивановне. Он видел, как к её дому подъехала другая машина, не тот хэтчбек, а старый Мерседес с битым крылом. Это были коллекторы Седова, более серьёзные ребята, приехавшие за документами на квартиру.

Михаил не стал ходить к ним. Он знал, что прямое столкновение сейчас всё испортит. Он просто стоял в тени соседнего подъезда, держа в руках небольшую рацию.

Он настроил её на волну полицейского канала. — Центральный, говорит 42-й, — произнёс он в микрофон, искусно имитируя голос дежурного. — По адресу Мира 12 замечена группа подозрительных лиц в чёрном Мерседесе.

Похоже на подозреваемых по делу об ограблении ювелирки. Примите меры, но действуйте осторожно, так как они могут быть вооружены. Через пять минут во двор с воем сирен влетели два внедорожника полицейского спецназа.

В те времена полиция была на взводе, а ориентировки на грабителей ювелирок висели в каждом отделении. Бандитов из Мерседеса выкинули на асфальт раньше, чем они успели понять, что происходит. Мария Ивановна, наблюдавшая за этим из окна, не понимала, это божья кара или просто случайность.

Но в её сердце впервые за эти дни затеплилась крохотная надежда. Михаил смотрел, как спецназ жестко упаковывает торпед. Это был лишь временный ход.

Он знал, что их отпустят через пару часов. Связей Седова хватит, чтобы замять дело. Но главное было достигнуто.

Седой получил сигнал. Его люди начали проваливаться на ровном месте. Обычный выезд за долгом превратился в маски-шоу.

Седой сидел в своём офисе, когда ему доложили об аресте группы. Он со злостью швырнул пепельницу прямо в стену. «Да что вообще происходит!» — орал он на своих подчиненных.

«Сначала боксёр, потом Гена, теперь спецназ на ровном месте. Кто постоянно сливает им информацию?» Его криминальная банда начала трещать по швам.

Каждый смотрел на каждого с подозрением. Соратники, которые ещё вчера делили хлеб и водку, теперь инстинктивно клали руки на кобуру при любой попытке зайти со спины. Михаил в это время сидел в парке на лавочке.

Рядом с ним сел человек. Невзрачный, в сером плаще. Это был один из бывших сослуживцев Михаила, который теперь работал охранником в одном из кабаков Седова.

«Ну что, Миш?» — тихо спросил он. «Твоя затея работает. Внутри у них ад.

Седой вчера на боксёра чуть с кулаками не бросился. А Гена полностью замкнулся, ни с кем не говорит, только на пейджер свой пялится». «Это только начало», спокойно ответил Михаил.

«Мне нужно, чтобы Седой окончательно поверил. Его хочет убрать не конкурент, а его собственная крыша, то есть тот, кто стоит над ним». После этих слов Михаил достал из кармана пухлый конверт.

В нём лежали компрометирующие фотографии. На них Седой тайно встречался с Артистом, тем самым влиятельным областным покровителем. Но фотографии были мастерски отретушированы так, что казалось, будто Седой передаёт Артисту документы с именами всех своих людей и адресами складов.

«Сделай так, чтобы эти фото попали к Гене, но так, будто Седой их спрятал, а он их случайно нашёл». Михаил отлично знал психологию Гены. Немой был предан делу, но он совершенно не терпел, когда его цинично сдавали как расходный материал.

Если он увидит, что босс готовит зачистку своей же бригады, чтобы очиститься перед законом, он точно не станет молчать. «Понял», — коротко кивнул бывший сослуживец. «Все будет сделано, но ты очень рискуешь, Миша.

Если они поймут, кто именно это крутит, тебя даже вся армия не спасёт». «На войне нет никакого риска», — совершенно спокойно ответил Михаил. «На войне есть только четкое выполнение поставленной задачи.

А моя главная задача состоит в том, чтобы Мария Ивановна могла спать спокойно. И чтобы Димка там, наверху, знал, что за его слёзы ответили сполна». Он медленно встал со скамейки и пошёл в сторону старого кладбища.

Ему нужно было ещё раз навестить могилу Димки, не для молитвы, а для того, чтобы ещё раз напомнить себе, зло не должно побеждать. Даже если закон молчит. Даже если все вокруг боятся.

Ветер снова завывал в кронах деревьев. Но теперь в этом вое Михаил услышал не печаль, а марш. Марш человека, который вышел на тропу войны.

И эта война была самой правильной в его жизни. Седой тем временем вызвал к себе боксёра. Лёха был сильно избит.

На его лице практически не оставалось живого места. — Слушай сюда внимательно. — Седой угрожающе наклонился прямо к нему.

— Я дам тебе шанс. Если ты найдёшь, кто нас сливает, ты останешься жить. Если нет, я сам тебя закопаю рядом с тем пацаном, у которого ты вчера деньги тряс.

Боксёр кивнул, с трудом переводя дыхание от боли. Он не знал, где искать. Но он знал, с чего начать.

Он вспомнил того странного прохожего на похоронах. Человека, который просто смотрел. Но боксёр ещё не понимал, что тот, кого он ищет, уже стоит у него за спиной.

Только не с ножом, а с фактами. Фактами, которые убьют боксёра быстрее любой стали. Михаил уже подготовил следующий конверт, на этот раз для Гены.

В нём была информация о том, что боксёр получил приказ от Седого ликвидировать Гену как ненужного свидетеля. Стая начала сжиматься. Пауки в банке начали пробовать друг друга на вкус.

И Михаил был тем, кто методично подогревал эту банку снизу. «Никто, кроме нас», — прошептал он, глядя на заходящее солнце. Город погружался во тьму, но для Михаила в этой тьме всё было предельно ясно…