Как уверенный в себе миллиардер получил неожиданный ответ от простой певицы

— спросил он.

Элина вздрогнула. Она не ожидала, что он вообще заговорит с ней.

— Да, господин. Три месяца.

— Посмотрите на меня.

Это не прозвучало резко. Но просьбой тоже не было.

Она медленно подняла глаза. Раян изучал ее лицо так же внимательно, как несколькими минутами раньше рассматривал каталог редких лотов.

— Вы не местная, — произнес он. — Откуда приехали?

— Из-за границы, — ответила Элина осторожно.

Она почувствовала, как внутри все напряглось. Ей не хотелось, чтобы такие люди задавали ей вопросы. Люди вроде Раяна Дарвиша привыкли находить ответы, даже если их пытаются спрятать.

— Понятно, — сказал он после короткой паузы. — Имя?

— Элина.

— Элина, — повторил он, словно примеряя звучание. — Можете идти.

Она отступила слишком быстро и тут же разозлилась на себя за эту поспешность. Сердце билось глухо и неровно. Что ее так испугало? Один богатый гость задал пару вопросов. Ничего больше. Через минуту он наверняка забудет ее лицо.

Но она ошибалась.

Весь вечер, пока аукцион набирал обороты, пока ставки поднимались до безумных высот, пока зал то замирал, то вспыхивал аплодисментами, Элина время от времени ловила на себе взгляд Раяна. Он длился долю секунды и исчезал, но она чувствовала его почти кожей.

Раян приобрел два лота. Старинную миниатюру за сумму, от которой у многих перехватило дыхание, и современную абстрактную работу молодого художника, за которую тоже пришлось бы отдать целое состояние. Он делал ставки спокойно, даже равнодушно, едва поднимая табличку. После второго повышения почти никто не пытался спорить с ним. В этом зале все понимали: если Раян Дарвиш решил что-то получить, цена переставала иметь значение.

Около десяти вечера торги закончились. Лоты нашли новых владельцев, организаторы сияли, гости обсуждали покупки, сделки, будущие встречи. Официальная часть сменилась более свободным приемом: напитки, закуски, тихие разговоры группами.

Элина устала так, что ноги казались чужими. Четыре часа в неудобных туфлях, тяжелые подносы, постоянная необходимость быть безупречной, напряжение от чужого богатства, давившего на нее со всех сторон. Ей хотелось только одного: чтобы этот вечер наконец закончился. Вернуться в свою крошечную съемную комнату на окраине старого района, снять униформу, принять душ и лечь, не думая ни о чем.

Но вечер не собирался отпускать ее так просто.

— Элина, — негромко позвала Мира. — Господин Дарвиш попросил редкое игристое из погреба. Бутылку уже подготовили. Заберешь у сомелье и отнесешь прямо к его столу. Откроешь при нем.

Элина кивнула и направилась к служебному лифту, ведущему вниз, в подвальные помещения. Винный погреб отеля считался одной из его гордостей: тысячи бутылок, строгий учет, идеальная температура, редкие партии, которые доставали только для гостей особого уровня.

Пожилой сомелье уже ждал ее с бутылкой в ведерке со льдом.

— Осторожнее, — сказал он на языке, который был ей знаком с детства. — Винтаж редкий. Стоит слишком дорого, чтобы относиться к нему как к обычной бутылке.

— Спасибо, — ответила Элина на том же языке и взяла ведерко.

Сомелье удивленно приподнял брови.

— Вы говорите свободно…