Как уверенный в себе миллиардер получил неожиданный ответ от простой певицы

Мира назвала сумму, стараясь не смотреть на Элину.

— А одежда? Чистка или замена?

Мира растерянно молчала.

— Допустим, еще столько же, — спокойно решил Раян. — Итого ущерб внушительный. Для официантки, которая получает… сколько?

Элина почти прошептала:

— Немного, господин.

— Понимаю.

И вдруг он улыбнулся.

— Тогда сделаем иначе.

Он достал телефон, быстро что-то открыл и передал аппарат Самиру.

— Компенсируй отелю ущерб от моего имени.

Затем снова посмотрел на Элину. В его глазах появился тот самый блеск, который она уже видела во время торгов.

— А вам я хочу предложить сделку.

— Сделку? — переспросила она, не понимая.

— Да. Такую, после которой об этой ошибке никто даже не вспомнит.

Он кивнул в сторону сцены, где в углу стоял большой концертный рояль. Инструмент служил частью интерьера; иногда на нем играл приглашенный музыкант, но сегодня он молчал, отражая в черном лаке свет люстр.

— Видите рояль?

Элина почувствовала, как сердце болезненно ударило о ребра.

— Да.

— Подойдите к нему. Сейчас. Сыграйте и спойте одну песню. Любую. Для меня и моих гостей. И я заплачу вам пять миллионов наличными.

Слова упали в тишину тяжело, как камни в глубокую воду.

Все, кто стоял достаточно близко, замерли.

Пять миллионов. За одну песню.

Элина смотрела на него так, словно не поняла языка, на котором он говорил. Ее губы приоткрылись, но звука не было. Она перевела взгляд на рояль, потом снова на Раяна.

— Я не понимаю, — наконец произнесла она.

— Все просто. Вы поете. Получаете деньги. Легально, удобно, куда скажете. Сумма, которая может изменить вашу жизнь.

— Зачем? — спросила она почти шепотом. — Зачем вам это?

Раян слегка пожал плечами.

— Потому что мне скучно. Весь вечер я покупаю картины, хотя у меня их и так больше, чем я успеваю смотреть. Обсуждаю сделки, которые давно перестали волновать. А сейчас хочу увидеть что-то настоящее. Неожиданное.

Он наклонил голову, изучая ее.

— И потому что в ваших глазах есть что-то, что не похоже на глаза обычной официантки.

— Вы ошибаетесь, — резко сказала Элина. — Я именно официантка. Ничего больше.

— Тогда соглашайтесь, — спокойно ответил он. — Если вы обычная официантка, которой нечего скрывать, пять миллионов должны звучать убедительно. Подойдите к роялю и спойте хоть детскую песенку. Мне все равно. Главное — спойте честно.

Элина почувствовала, будто зал стал теснее. Стены придвинулись. Воздух сделался тяжелым.

Этот человек даже не понимал, что сделал. Он не просто попросил ее спеть. Он распахнул дверь в прошлое, которое она заперла на все замки. Он заставил ее снова увидеть сцену, услышать тишину перед первым звуком, почувствовать тот ужасный вечер, после которого ее имя перестало принадлежать ей.

Рояль. Голос. Публика.

Все это было частью жизни, которую она похоронила. Или думала, что похоронила.

Но пять миллионов…