Какую страшную правду скрывал муж о своей первой семье

План начал обретать форму. Они обсуждали детали, просчитывали каждый шаг, каждую мелочь. Анисе нужен был не просто скандал. Ей нужна была безупречно срежиссированная операция. Она готовилась к этому дню, как к главному сражению в своей жизни. Она привела в порядок дела на фабрике, передав Маше все ключевые полномочия на случай, если что-то пойдет не так. Она связалась с адвокатом Ройтманом и, не вдаваясь в подробности, попросила его быть наготове в день праздника. Она жила на адреналине. Страх ушел. Остался только холодный расчет. Она знала, что Кира тоже готовится. И что она не остановится ни перед чем, чтобы убедиться, что ее главный враг не испортит ей триумф.

За день до вечеринки, когда Аниса проводила последний инструктаж на фабрике, ей на мобильный позвонила Маша. Ее голос срывался от паники.
«Аниса. Уходи с фабрики. Немедленно».
«Маша, что случилось? Успокойся, говори внятно».
«Я не могу по телефону. Просто уходи. Я сейчас буду у твоего дома».

Аниса ничего не поняла, но паника в голосе подруги была настолько неподдельной, что она послушалась. Она сказала начальнику охраны, что ей срочно нужно уехать, и через пять минут уже была в машине. Маша ждала ее во дворе. Ее лицо было белым как полотно.
«Садись, поехали отсюда», — бросила она, запрыгивая на пассажирское сиденье.
Они отъехали на несколько кварталов и остановились в тихом сквере.
«Что произошло?» — потребовала Аниса.
Маша несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. «Я была в курилке. И случайно услышала разговор. Там был наш бригадир из прессовочного цеха, Петр Захаров. И еще один рабочий. Захаров, он ведь дальний родственник Добрыниных. Всегда был им предан».
«И что?» — поторопила ее Аниса.
«Он хвастался. Пьяный был немного. Хвастался, что ему заплатили хорошие деньги. За одну маленькую услугу». Маша посмотрела на Анису широко раскрытыми от ужаса глазами. «Он сказал, что сегодня ночью подкорректирует один из паровых прессов. Тот, который ты должна была по графику проверять завтра утром. Сказал, что там случайно сорвет предохранительный клапан. Прямо когда ты будешь стоять рядом».

Машина стояла в тихом сквере, но в салоне казалось, звенело от напряжения. Слова Маши о саботаже упали на и так взведенные нервы Анисы, как искра на пороховую бочку. Она думала, что Кира будет действовать тоньше, через слухи, через юридическое давление. Но она просчиталась. Кира больше не играла в игры. Она решил просто убрать ее с доски. Физически. Холодная волна страха прошла по спине Анисы, но тут же сменилась ледяной яростью. Покушение на убийство. Вот до чего дошло. Это уже не просто семейные разборки. Это выходило на совершенно другой уровень. И это развязывало Анисе руки.

«Она перешла черту, — тихо сказала Аниса. Голос ее был спокоен, но Маша поежилась, услышав в нем стальные нотки. — И она за это заплатит».
«Что ты будешь делать? — прошептала Маша. — Нужно заявить в полицию».
«Нет. Не сейчас. Заявление — это просто слова. А его пьяная болтовня — не доказательство. Он от всего откажется. Мне нужно его признание».
План, который до этого был лишь дерзкой авантюрой, теперь стал единственно возможным выходом. Он должен был сработать. Идеально.

«Возвращайся на фабрику, — сказала Аниса подруге. — Веди себя как обычно. Никто не должен знать, что мы разговаривали. А я поеду домой. Мне нужно подготовиться».

Она не поехала домой. Она поехала в магазин электроники. Там она купила самый маленький и самый мощный диктофон, какой только смогла найти. Затем она вернулась на фабрику. Уже стемнело. Она вошла не через главную проходную, а через задние ворота, где ее знал только старый охранник. Она прошла в свой кабинет. Включила диктофон и спрятала его в нагрудный карман своего пиджака. Затем она вызвала к себе Петра Захарова, того самого бригадира.

Он вошел в кабинет, немного удивленный поздним вызовом. Он был крупным, грузным мужчиной с тяжелым, бычьим взглядом. От него все еще пахло перегаром.
«Вызывали, Аниса Николаевна?» — спросил он с ленивой наглостью.
«Да, Петр. Присаживайся». Аниса указала ему на стул перед своим столом.
Она молча смотрела на него несколько секунд, давая напряжению нарасти. Он начал ерзать на стуле, его самоуверенность постепенно улетучивалась.
«Хорошо посидели сегодня в курилке?» — спросила она мягко.
Он вздрогнул. Его глаза забегали.
«А что такое? Не имею права в перерыв?»
«Имеешь, Петр. Имеешь право и в перерыв, и после работы. И даже хвастаться имеешь право. Например, тем, какие хорошие деньги тебе платят за маленькие услуги».

Лицо Захарова стало серым. Он понял, что попался.
«Я не знаю, о чем вы», — пробормотал он, но голос его дрогнул.
«Не знаешь?» — Аниса повысила голос. «Тогда я тебе напомню. Ты сегодня хвастался, что собираешься устроить аварию на паровом прессе. Что ты хочешь, чтобы меня завтра обварило кипятком? Это, Петр, называется не маленькая услуга. Это называется покушение на убийство по предварительному сговору».
Она резко встала, опершись руками о стол. «И у меня есть запись твоего разговора. И есть свидетели. Так что у тебя сейчас два пути, Захаров. Либо мы прямо сейчас вызываем полицию, и ты едешь в тюрьму на очень долгий срок. Либо ты садишься и чистосердечно, вот на этот диктофон, рассказываешь все. Кто тебя нанял? Сколько заплатил? И что именно приказал сделать? Выбирай. Время пошло».

Он смотрел на нее, как мышь на удава. Он был пойман, и он это знал. Угроза тюрьмы была реальной и страшной. Через минуту он сломался.
«Не надо полиции, Николаевна, — прохрипел он. — Не губите. Черт меня дернул. Я все расскажу».

Он рассказал все. Как его нашла Регина Добрынина, мать Киры. Как она передала ему конверт с деньгами. Как она дала ему четкие инструкции: вывести из строя пресс, но сделать это так, чтобы выглядела как производственная авария, несчастный случай. Аниса молча записывала его сбивчивый, испуганный рассказ. Когда он закончил, она выключила диктофон.

«Завтра ты выйдешъ на работу, как ни в чем не бывало, — сказала она ему. — И если ты хоть слово кому-нибудь скажешь, эта запись тут же окажется на столе у следователя. Ты меня понял?»
Он испуганно закивал.
«А теперь иди. И молись, чтобы я осталась жива и здорова».

Когда он ушел, Аниса почувствовала, как по ее телу прошла дрожь. Теперь у нее было все. Письмо Киры и признание ее наемника. Она была готова к финальной битве.

Весь следующий день, последний день перед праздником, она посвятила подготовке. Она больше не была одна. Теперь у нее должны были появиться союзники. Первый звонок она сделала женщине по имени Елена Филатова. Вдове того самого бизнесмена, который утонул пять лет назад. Аниса нашла ее номер через старые контакты. Елена все эти годы жила в подвешенном состоянии. Ее муж не был ни жив, ни мертв, он числился пропавшим без вести. Она не могла ни вступить в наследство, ни устроить свою жизнь.

«Елена Сергеевна, здравствуйте. Меня зовут Аниса Малинина, — начала она. — Я звоню вам по поводу вашего мужа, Аркадия Викторовича».
На том конце провода повисла тяжелая тишина.
«Я знаю, что с ним произошло, — продолжила Аниса. — Я знаю, кто в этом виноват. Я не могу сейчас рассказать вам все по телефону. Но завтра вечером в ресторане “Империал” виновные в смерти вашего мужа будут праздновать свой триумф. Я прошу вас прийти туда. И вы услышите всю правду. Правосудие, которого вы ждали пять лет, может наконец свершиться».
Она не знала, поверит ли ей вдова, придет ли она. Но она должна была попытаться.

Второй звонок был журналисту из областной газеты, Илье Разумовскому. Он был известен своей честностью и тем, что не боялся браться за самые скандальные и опасные расследования. Аниса несколько раз пересекалась с ним на городских мероприятиях.
«Илья, здравствуйте, это Аниса Малинина. У меня для вас есть история. История, которая взорвет этот город. Убийство, мошенничество, коррупция. Все, как вы любите».
«Интригующе, Аниса Николаевна, — ответил он. — Какие у вас доказательства?»
«Железобетонные. Но я покажу их только завтра. В “Империале”, в восемь вечера. Просто будьте там со своей камерой. Обещаю, вы не пожалеете».
Она положила трубку. Все фигуры были расставлены на доске. Теперь оставалось только ждать…