Конец иллюзиям: почему жизнь с влиятельным человеком оказалась совсем не такой, как представляла себе семья невесты

Камилла слабо улыбнулась, но в улыбке не было радости.

— У меня за эти годы тоже появились свои источники. Семья Рафаэля не переставала задавать вопросы. Просто мы не хотели тревожить тебя, пока не было ничего серьезного.

— А теперь есть?

— Да.

Валерия медленно открыла конверт.

Внутри лежали документы, несколько фотографий, распечатки переводов и фрагменты показаний. Она перелистывала страницы, и перед ней постепенно проступала новая картина. Сначала — знакомые имена посредников, которые уже всплывали в деле Артема. Затем — компании, через которые проходили деньги. Потом — встречи, даты, совпадающие с днями перед свадьбой.

И наконец имя.

Оно повторялось несколько раз в разных документах. Не полностью, иногда в сокращении, иногда в виде подписи, иногда как инициалы рядом с переводами. Но рядом была фотография: мужчина средних лет в дорогом костюме, с холодным, уверенным лицом человека, привыкшего отдавать распоряжения.

— Кто он? — спросила Валерия.

— Один из самых влиятельных деловых партнеров семьи Рафаэля, — ответила Камилла. — Его зовут Рашид.

Валерия молча смотрела на фото.

— Почему он хотел смерти Рафаэля?

— По предварительной версии, Рафаэль собирался заблокировать крупную сделку. Он обнаружил нарушения, которые могли разрушить репутацию нескольких людей и стоить им огромных денег. Рашид видел в нем угрозу.

— И решил убить?

Слова прозвучали сухо, почти безжизненно.

Камилла опустила глаза.

— Новый свидетель говорит, что первоначально планировали давление, шантаж, возможно, срыв свадьбы. Но потом появился Артем. Ревнивый, злой, уязвимый, готовый верить, что его используют ради «возвращения» тебя. Его подтолкнули, дали людей, машину, документы. Сделали так, чтобы его личная одержимость стала удобным прикрытием.

Валерия почувствовала тошноту. Значит, Артем был виновен. Но не один. Его ревность стала оружием в чужих руках. А Рафаэль погиб не только потому, что ее бывший не смог отпустить прошлое, но и потому, что кто-то увидел в нем препятствие.

— Все эти годы… — прошептала она. — Я думала, что знаю правду.

— Мы все так думали.

Валерия резко подняла глаза.

— А Артем? Он знал?

— Неясно. Возможно, думал, что действует сам. Возможно, понимал, что ему помогают не просто так, но был слишком ослеплен. Следствие будет проверять.

Валерия снова посмотрела на документы. Линии переводов, даты, имена, схемы — все сливалось перед глазами, но общий смысл был страшно ясен. Настоящая история была шире, темнее и опаснее.

— Что мне делать? — спросила она.

Камилла посмотрела на нее с тревогой.

— Я знала, что ты спросишь именно это.

— Потому что я не могу просто сидеть и ждать.

— А я боюсь именно этого.

— Камилла…

— Послушай меня. Тогда ты была в горе и боролась против Артема. Он был опасен, но понятен. Сейчас речь может идти о человеке, у которого связи, деньги и влияние. Если он действительно причастен, он не позволит так легко вывести себя на свет.

Валерия сжала документы.

— Рафаэль заслуживает полной правды. Не половины.

— Я знаю.

— Если кто-то направил Артема, если кто-то использовал его и спрятался за его признанием, значит справедливость еще не закончена.

Камилла накрыла ее руку своей.

— Мы пройдем через это вместе. Но ты должна пообещать, что не будешь действовать одна. Ни встреч, ни звонков, ни поездок без предупреждения. Это уже не только о правде. Это о том, чтобы ты осталась жива.

Валерия посмотрела на кузину. В глазах Камиллы был страх — не преувеличенный, не театральный, а настоящий.

— Обещаю, — сказала Валерия после паузы. — Но я не отступлю.

Камилла медленно кивнула.

— Я и не думала, что отступишь.

Тем вечером Валерия вернулась домой с конвертом, который казался тяжелее камня. Родителям она ничего не сказала. Отец уже спал, мать смотрела старый фильм в гостиной. Валерия поцеловала ее в щеку, сказала, что устала, и ушла в комнату.

Там она разложила документы на столе.

С каждой страницей картина становилась яснее и страшнее. Подозрительные финансовые переводы. Тайные встречи перед свадьбой. Свидетельские показания о человеке, который связывался с посредниками Артема. Записи о деловом конфликте, где Рафаэль выступал против решения, выгодного Рашиду. Намек на угрозы, которые Рафаэль получал, но, возможно, не считал достаточно серьезными.

Валерия вспомнила его лицо за ужином за несколько дней до свадьбы. Тогда он был задумчив, но улыбался, когда она спрашивала, устал ли.

— Просто дела, — сказал он тогда. — Ничего, что должно омрачать нашу свадьбу.

Она не стала расспрашивать. Ей казалось, что впереди целая жизнь, чтобы узнавать его заботы, делить с ним трудности, быть рядом.

Целой жизни не оказалось.

Валерия закрыла глаза, чувствуя, как в груди поднимается старая боль. Но теперь она была смешана с гневом. Холодным, ясным, почти спокойным.

Она взяла фотографию Рашида и долго смотрела на его лицо. В нем не было ничего пугающего на первый взгляд. Просто успешный человек. Уверенный. Респектабельный. Такой, каким верят, когда он говорит о чести, делах и партнерстве.

Но если документы не лгали, за этим спокойствием могла скрываться рука, направившая трагедию.

На рассвете Валерия так и не легла. Первые лучи солнца медленно осветили комнату, легли на бумаги, на кольцо Рафаэля, которое она по-прежнему носила на цепочке. Она взяла кольцо в ладонь.

— Я думала, что уже сделала все, — прошептала она. — Но если правда глубже, я найду ее.

За окном начинался новый день. Птицы кричали где-то у крыш, на улице проехала первая машина, дом постепенно просыпался. Все выглядело мирно, почти обыденно. Но внутри Валерии снова открылась дорога, от которой нельзя было отвернуться.

Позже она позвонила Камилле.

— Мне нужен Кирилл, — сказала она.

— Я уже думала об этом.

— Он должен посмотреть документы.

— Я договорюсь.

— И еще, Камилла… никто не должен знать, что они у меня.

— Понимаю.

— Даже семья Рафаэля. Пока мы не разберемся, кому можно доверять.

На другом конце повисла пауза.

— Ты думаешь, опасность может быть внутри круга семьи?