Женщина молча встала у гроба мужа и вылила на него содержимое ведра

Безмолвие ночи давило, словно само здание затаило дыхание, вслушиваясь во мрак. Анна сидела в полутьме гостиной, плотно укутав плечи шерстяным пледом. В озябших пальцах она сжимала фарфоровую чашку, содержимое которой давно превратилось в ледяной настой. Взгляд женщины был прикован к стеклу, по которому непрерывно скользили капли, искажая тусклые пятна уличных фонарей.

Секунды растягивались в вечность. Максим должен был переступить порог этого дома еще засветло. Поначалу Анна убеждала себя стандартными отговорками: задержался на работе, разрядился телефон, внезапные хлопоты. Однако стрелки часов неумолимо двигались вперед, и тяжелое предчувствие сдавливало грудь. Раз за разом она набирала знакомый номер, слушая монотонные гудки, пока экран мобильного окончательно не погас.

Глухая тишина разорвалась около двух часов ночи резким телефонным звонком. Анна вздрогнула, в мгновение ока схватив трубку. Сердце бешено колотилось в надежде услышать родной голос.

— Супруга Максима? — сухо и отстраненно осведомился собеседник на другом конце провода. — Транспортное средство вашего мужа найдено в разбитом состоянии на берегу реки. Самого владельца поблизости нет, однако характер повреждений не оставляет шансов на благополучный исход.

Слова ударили наотмашь. Окружающая реальность — стук капель по карнизу, очертания мебели, собственное дыхание — всё это стерлось. Фарфор выскользнул из ослабевших рук, разлетевшись по паркету тысячей мелких осколков.

Последующие сутки превратили их некогда уютное жилище в проходной двор. Потянулась вереница знакомых, соседей и сослуживцев мужа. Они говорили вполголоса, сжимали ее в объятиях, приносили траурные букеты и без конца твердили заученные фразы сочувствия. Анна механически кивала, выдавливала слова благодарности, послушно принимая эту волну чужой жалости, в то время как внутри разрасталась ледяная пустота…