Май 1953 года. 6 подростков сбежали из колонии в лес. Вернулся только один. Полностью седой. То, что он рассказал, засекретили на 70 лет

Потом шли быстрым шагом. Потом просто брели, держась друг за друга, чтобы не потеряться в темноте. К рассвету остановились.

Ноги гудели, лёгкие горели, пот заливал глаза. Но мы были живы. И мы были свободны.

Первый раз за долгие месяцы свободны. Сёмка упал на землю, раскинул руки, засмеялся: «Сделали! Мы, мать его, сделали!» Даже Иван улыбнулся, хотя губы тряслись.

Андрей не праздновал. Он осматривался, прикидывал направление. «Привал короткий».

«Пойдём, отдохнём час и дальше. Нас хватятся утром. Погоню пустят».

«Надо уйти как можно дальше». Мы разделили сухари. Каждому по чутку.

Сухарей было мало, на пару дней от силы. Дальше придётся искать еду в лесу. Рядом протекал ручей.

Напились, умылись. Я сидел под сосной, жевал свой сухарь и вглядывался в лес. Он был другим при свете дня.

Не таким страшным. Деревья, кусты, мох. Обычный лес.

Птицы пели. Где-то дятел стучал. Пахло хвоей и весенней сыростью.

Я подумал, может, обойдётся. Может, мы и правда выберемся? Тогда я ещё не знал, как сильно ошибался. Весь день мы шли на юг.

Андрей ориентировался по солнцу, по мху на деревьях, по каким-то своим приметам. Он вырос в деревне, кое-что знал про лес. Хотя и немного.

Шли гуськом, след в след, чтобы меньше шуметь. Лес был густой, непролазный местами. Приходилось обходить буреломы, продираться через заросли молодых ёлок, которые хлестали по лицу колючими ветками.

К полудню выбились из сил. Но Андрей не давал останавливаться. «Идём, пока светло».

«Ночью отдохнём». Сухари закончились к вечеру первого дня. Мы были слишком голодные, не рассчитали.

Воду пили из ручьёв, которые попадались по пути. К закату Сёмка уже не шутил, а Василий еле тащился, Иван скулил, что натёр ноги до крови. Только Павел пёр, как танк.

Молча, упрямо. И я шёл. Молча.

Как всегда. Когда солнце стало клониться к горизонту, нашли место для ночлега. Небольшая поляна у ручья, окружённая елями.

Развели костёр. Первый раз за день расслабились. Никто не говорил вслух, но все думали одно.

За нами не гонятся. Может, ещё не хватились. Может, собаки потеряли след.

Мы справимся. Мы выберемся. Ночь упала на лес быстро, как занавес.

Только что было светло, и вот уже тьма кромешная. Только круг света от костра. За этим кругом чернота.

Деревья стоят молча, неподвижно, как стражи. Мы сидели у огня, прижавшись друг к другу. Есть было нечего.

В животах урчало. Андрей сказал, что завтра попробует силки поставить. «Может, поймаем что-нибудь».

Никому не хотелось спать. Андрей распределил дежурство. По два часа каждый, чтобы костёр не потух и чтобы кто-то слушал лес.

«Мало ли, — сказал он, — поблизости могут быть звери: волки или медведь. Услышите что-нибудь — будите всех». Первым дежурил Павел.

Он и так спать не хотел. Остальные легли вокруг костра, кто на мох, кто на еловые ветки. Я долго не мог заснуть.

Лежал, уставившись в небо. Звёзды были яркими — таких я никогда не видел в колонии. Там от бараков свет, от вышек.

А тут темнота абсолютная, и звёзды горят, будто дырки в чёрном потолке. Тихо было. Очень тихо.

Никаких звуков: ни птиц, ни зверей. Ни ветра даже. Только треск костра.

Я тогда подумал, что это странно. Бабка рассказывала, что лес ночью живёт своей жизнью. Совы ухают, мыши шуршат, кто-то бродит в темноте.

А тут глухое безмолвие. Но усталость взяла своё, и я провалился в сон. Проснулся я среди ночи.

Резко, рывком, как от толчка. Сердце колотится, глаза открыты. Весь в поту.

Дежурил Сёмка. Сидел у костра, подбрасывал ветки. Увидел, что я проснулся, кивнул.

Я приподнялся на локте, огляделся. Остальные спали. Всё тихо.

И тут я услышал. Сначала подумал, показалось. Но нет, вот опять.

Голос. Далеко в глубине леса. Звал кого-то.

Неразборчиво, но явно человеческий голос. Женский. Сёмка тоже услышал.

Вскинул голову. «Слышишь?» Я кивнул. Голос повторился.

Теперь я разобрал слово. Имя. Семён.

Сёмка побледнел. «Это… Это мать моя так меня звала. Полным именем».

Семён. Только она и звала. Он встал.

Сделал шаг к темноте. Я схватил его за руку и замотал головой: нет, не ходи. Он вырвался.

«Там кто-то есть. Может, помощь нужна». Я не мог крикнуть.

Не мог остановить. Только наблюдал, как он шагнул за пределы светового круга. Голос позвал снова.

«Семён. Иди сюда». Сёмка остановился на границе света и тьмы.

А потом вернулся. Сам. Сел к костру.

Руки тряслись. «Почудилось, — сказал он. — Мать моя три года как умерла. Откуда ей тут взяться? Почудилось». Мы не спали до рассвета…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇