Испытание наглостью: как один неоплаченный чек помог мне снять розовые очки

— Переведи матери двести тридцать тысяч прямо сейчас.

Голос Ильи прозвучал ровно и требовательно, словно он зачитывал приговор в зале суда. Полина замерла у порога. В одной руке у нее болтался поводок-рулетка, к концу которого был пристегнут жизнерадостный джек-рассел-терьер по кличке Финик. В другой она держала бумажный стаканчик с остывшим флэт-уайтом.

В воздухе повисла тяжелая густая пауза, прерываемая лишь цоканьем собачьих когтей по ламинату.

— Повтори, — спокойно попросила она, делая глоток кофе.

Вкус оказался слишком горьким, но сейчас это было весьма кстати. Илья, одетый в спортивный костюм неизвестного, но очень агрессивного китайского бренда, стоял посреди коридора, скрестив руки на груди. В его позе читалась плохо скрытая претензия человека, который искренне уверен, что мир задолжал ему по умолчанию.

— Что тут повторять? — он театрально закатил глаза. — У мамы спина болит. Ты знаешь, как она мучается на своем старом диване. Пружины впиваются прямо в поясницу. Врач сказал, нужна качественная ортопедия. Я нашел отличный вариант: итальянский дизайн, массив дуба, ламели из бука, матрас с независимым блоком, спальный гарнитур «Императорский покой».

Полина медленно моргнула. Логика мужа всегда напоминала ей штопор: закручивалась, буравила мозг и оставляла после себя только лёгкое похмелье и пустоту.

— Илья, — она аккуратно поставила стаканчик на обувную тумбу, — мой банковский счет не является филиалом благотворительного фонда имени твоей мамы. Если у Тамары Аркадьевны болит спина, я могу посоветовать ей отличного массажиста. Если ей нужен диван, она может купить его на свою пенсию. Если ты решил подарить матери ложе европейских монархов, ты за него и платишь.

— Но мы же семья! — возмутился муж. Его лицо пошло красными пятнами оскорбленного достоинства. — Ты каждый день в своем зоосалоне собак стрижешь, гребешь деньги лопатой. Что тебе, для родной свекрови жалко какой-то мелочи?..