Максим вернулся, чтобы удивить родителей, но нашёл их на снегу у своей виллы — и это было связано с его успехом

— Хорошо, — сказал он наконец, — но мы сделаем это правильно. Без мести. Только правда.

Той ночью, когда его родители спали в главной спальне, Максим сидел в своём кабинете с Олегом. Пожилой мужчина был молчаливым свидетелем всей истории, наблюдая из тени, как сын, которого он помог вырастить, заблудился в мире амбиций и предательства.

— Олег, мне нужна твоя помощь. Мне нужно знать всё, что ты видел, всё, что ты слышал. Каждая деталь важна.

Мужчина медленно кивнул, доставая из кармана сложенный листок.

— Есть кое-что ещё, о чём Геннадий Сергеевич вам не рассказал, Максим Владиславович. В ту ночь, когда мы приехали, я слышал, как Светлана разговаривала с кем-то другим, помимо того, кого она называла «дорогой», — с мужчиной. Она говорила ему, что вы были последним препятствием на пути к чему-то великому, что, как только она возьмёт вас под контроль или выведет из игры, настоящий проект сможет начаться.

— Настоящий проект? Какой проект?

Олег протянул ему сложенный листок.

— Я записал имя, которое она упомянула. Что-то об инвестициях за границей. Операция «Бабочка», так она это назвала. Она сказала, что с вашей подписью или без неё эти деньги покинут страну до конца года.

Максим почувствовал, как кровь застыла у него в жилах. Операция «Бабочка». Он узнал это название из документов, которые Светлана попросила его подписать неделями ранее, говоря ему, что это лишь рутинное расширение компании. Документов, которые он подписал, не проверяя, слепо доверяя женщине, которую считал любимой. Что он на самом деле подписал и что ещё Светлана планировала с его деньгами, его именем, его компанией?

Максим встал и подошёл к окну, наблюдая за звёздной ночью. Где-то в этом городе Светлана верила, что победила его, что изолировала его, разорила, уничтожила. Она не знала, что единственное, чего она добилась, — это пробудила его.

— Олег, — сказал Максим, не оборачиваясь, — завтра мы идём в офис. Ты, я и адвокат, который хитрее их всех вместе взятых. Пора выяснить, чем на самом деле является операция «Бабочка» и кто ещё в это замешан.

— Да, Максим Владиславович.

— Олег, спасибо тебе, что никогда не сдавался с моими родителями, что продолжал пытаться связаться со мной, даже когда казалось, что я совершенно о вас забыл.

Пожилой мужчина грустно улыбнулся.

— Отец никогда не сдаётся, когда дело касается его детей, Максим Владиславович. И хотя я не ваш отец по крови, я видел, как вы росли. Для меня вы всегда будете тем ребёнком, который бегал босиком по двору, гоняя кур. Дети, даже если заблудятся, всегда могут найти дорогу домой.

Максим почувствовал, как слёзы снова обжигают ему глаза. Он провёл годы, возводя стены вокруг своего сердца, веря, что жёсткость — это сила, что холодность — это власть. Но за три дня его родители и Олег научили его большему о настоящей силе, чем все его годы успеха в бизнесе.

Теперь оставался лишь один вопрос. Успеет ли он спасти то, что Светлана разрушала? Что важнее, раскроет ли он правду, прежде чем будет слишком поздно для его отца? Потому что, пока Максим внизу планировал свой следующий шаг, наверху Геннадий задыхался, тяжело дыша, прижимая платок ко рту, в то время как его жена спала рядом с ним, не зная, что время её мужа заканчивается гораздо быстрее, чем его сын себе представлял.

У жизни есть таинственные способы подтолкнуть людей к правде, а иногда эта правда приходит, когда время заканчивается. Следующее утро наступило с необычной тишиной на вилле. Максим проснулся на диване в своём кабинете, окружённый документами, которые просматривал до рассвета.

Каждый найденный документ, касающийся операции «Бабочка», был как обнаружение очередного удара в спину. Переводы, авторизованные его подписью, счета в налоговых гаванях, фиктивные инвестиции в компании, которые даже не существовали. Светлана не только планировала его обокрасть, но и полностью уничтожить.

Запах свежесваренного кофе вырвал его из задумчивости. Он пошёл на запах в кухню, и то, что он увидел, парализовало его в дверях. Лариса стояла у плиты, вручную готовя блинчики, так же, как она делала это в скромном доме, в котором Максим вырос. Её морщинистые руки работали с тестом движениями, которые свидетельствовали о десятилетиях практики, — она вставала до восхода солнца, чтобы приготовить завтрак для своей семьи…