Максим вернулся, чтобы удивить родителей, но нашёл их на снегу у своей виллы — и это было связано с его успехом

Олег сидел за столом, чистя апельсины для свежего сока, а Геннадий наблюдал за своей женой с улыбкой, которая соединяла любовь и ностальгию.

— Мама, — прошептал Максим с порога, — тебе не нужно было этого делать.

Лариса обернулась, вытирая руки о фартук, который нашла в каком-то забытом ящике.

— Ах, сынок, мать всегда заботится о своих детях. Неважно, в доме из глины они или во дворце. Любовь подаётся на тарелке, готовится от сердца.

Максим почувствовал, как слёзы снова грозят потечь. Он подошёл и обнял мать сзади, положив голову ей на плечо, как тогда, когда был ребёнком, а мир казался ему слишком большим.

— Прости меня, мама, за все завтраки, которых не было, за все утра, которые ты провела одна, ожидая моего звонка.

Лариса обернулась и взяла лицо сына в свою ладонь, покрытую мукой.

— Сыночек, прошлое прошло. Важно сейчас, а сейчас ты здесь, со мной, с твоим отцом. Это всё, что мне нужно.

— Не говори так, — прервал Максим. Его голос сломался. — Папа будет здоров. Мы найдём лучших врачей, лучшие методы лечения.

Геннадий кашлянул из-за стола, и на мгновение Максим заметил, как отец незаметно прижимает платок ко рту. В этом жесте было что-то, от чего у него застыла кровь в жилах. Но прежде чем он успел спросить, Олег заговорил:

— Максим Владиславович, есть кое-что, что вы должны знать. Вчера вечером, после того как вы заснули в кабинете, мне позвонили. Это была Оксана, ваша ассистентка.

Максим почувствовал, как все его мышцы напряглись.

— Оксана тебе звонила. Почему?

Олег обменялся взглядом с Геннадием, прежде чем ответить:

— Она сказала, что ей срочно нужно с вами встретиться, что у неё есть информация о госпоже Беловой, которая может вам помочь, но что она не может сделать это по телефону, что боится, что за ней следят.

— Это ловушка, — сказал Максим немедленно. — Оксана работала со Светланой, чтобы держать меня подальше от вас. Я не могу ей доверять.

— Может быть, — отозвался Геннадий голосом, слабым, но твёрдым. — А может быть, она осознала, что была не на той стороне. Сын мой, люди могут меняться. Иногда, когда они видят последствия своих действий, они пробуждаются.

Лариса поставила тарелку горячих блинчиков перед Максимом вместе с яичницей и колбасой, которые пахли точно так же, как те из его детства. Она села рядом с ним, взяв его за руку.

— Когда ты был маленьким, сынок, у нас была соседка, которая отравляла нам жизнь. Раиса Матвеевна её звали. Она критиковала нас за то, что мы бедные, что твой папа работает руками, говорила, что ты никогда ничего не добьёшься, потому что происходишь из ничего.

Максим слушал, откусывая блинчик, который был на вкус как все воспоминания, которые он пытался похоронить.

— Однажды, — продолжила его мать, — сын Раисы Матвеевны попал в страшную аварию. Им нужны были деньги на больницу, но она пересорилась со всеми в округе. Никто не хотел ей помочь. И знаешь, кто пошёл к ней домой со всеми деньгами, которые мы скопили?

— Папа, — прошептал Максим, глядя на отца.

Геннадий кивнул.

— Я отдал ей всё, что у нас было, потому что боль отца — это боль всех отцов и потому что держать обиду — это как пить яд в надежде, что умрёт кто-то другой. Раиса Матвеевна плакала в моих объятиях в тот день, и с тех пор она была первой, кто защищал нашу семью, когда другие говорили о нас плохо.

— Люди могут меняться, сынок, — повторила Лариса. — Если Оксана хочет поговорить, может, тебе стоит послушать. Но осторожно, очень осторожно.

Максим закончил завтрак в молчании, чувствуя тяжесть решения. Наконец он достал телефон и набрал номер Оксаны. Она ответила с первого звонка. Её голос звучал испуганно.

— Максим Владиславович, спасибо за звонок. Мне нужно с вами увидеться.

— Почему я должен тебе верить, Оксана? Ты заблокировала телефоны моего отца. Ты держала меня подальше от него, когда он больше всего во мне нуждался.

Наступила долгая тишина. Когда Оксана снова заговорила, она плакала.

— Потому что мне заплатили. Мне заплатили много денег, чтобы я это сделала, а мне нужны были эти деньги на операцию моей сестры. Но потом я увидела ваших родителей на снегу той ночью. Я видела, как они дрожат от холода, и поняла, что стала таким человеком, каким всегда клялась не быть…