Материнское чутье не обманешь: как одна деталь за завтраком раскрыла правду о вернувшемся наследнике

Да, поиск идет, и они снова брали у нас ДНК. Следователи из Центрального отдела говорили: приносите одежду, возьмем ДНК еще раз.

Видимо, первый раз ничего не получилось выявить. По всем неопознанным телам есть образцы, поэтому будут сверять. Дело по поиску Антона до сих пор открыто.

Несмотря на то, что везде разосланы ориентировки, берут ДНК и вещи, работают плохо. Если зайти на официальный сайт пропавших без вести, то в ориентировке Антона характеристики абсолютно ему не свойственные. Одежда не его совсем, и написано про желтые вставные зубы, хотя у ребенка не было ни одной пломбы.

О пропавших мальчиках снова заговорили журналисты. С помощью специальной программы сделали новые фотороботы. Антону Курлееву исполнилось бы 42, а Саше Белявскому 41 год.

Вы верите, что это может дать какой-то результат сейчас, спустя столько лет? Я больше верю в то, что, возможно, этот материал даст какие-то зацепки. А если все-таки это вы его перезахоронили, чтобы окончательно убедиться, почему не сделать независимую экспертизу?

Я понимаю, что дорого и сложно, но жить в неведении тоже тяжело. Да, но что-то не получается пока. Когда Андрей был жив, думал, навес построит, а потом институт закончит и приедет.

Так ничего и не достроил. А как пропажа Андрея повлияла на вашу жизнь? Кто не испытал это горе, не может понять, а кто испытал — словами не описать.

Что чувствует отец пропавшего сына? Что терпеть, молиться, а что больше сделаешь? Это горе со временем не становится меньше.

Может, у кого много детей, легче, а у меня один сын был. Так его вещи до сих пор висят в шкафу, обувь стоит. Куртки, ветровки, пиджаки — все висит и ждет.

Мы ждем, может, действительно где-то появится. Мотоцикл его до сих пор стоит. Все равно ложишься спать и думаешь, почему именно с ним так случилось.

Я вот 25 лет уже думаю. Надежда есть, может, из-за того, что лица его я не видела. Может, действительно он где-то есть живой и приедет в гости.

Когда говорят, что время лечит, ничего оно не лечит. Если человек умер и его похоронили, гештальт закрыт. А здесь нет ребенка 26 лет.

Забыть это нельзя, и сгладиться это не может. Острый период прошел, но это незабываемо. У нас цель — выжить и дождаться.

Надежда погибает последней. Поэтому мы живем надеждой, что он жив. Если найдется, это будет самый лучший день в нашей жизни.