Точка невозврата: неожиданный финал одной спасательной операции в глуши!

Туман над рекой поднимался медленно, как будто не спешил никуда, в отличие от девочки, которая добралась сюда еще до рассвета, пока воспитательница Клавдия Бобровна не обнаружила пустую кровать. Марья Анистрат сидела на берегу, поджав колени к груди, и смотрела на воду. Не на утреннее солнце, которое только начинало красить горизонт в бледно-розовый, не на чаек, которые криком делили что-то у дальнего берега, — именно на воду.

Туда, где она была темная и никуда не торопилась. Двенадцать лет — это немного. Но Марья носила их как сорок.

Под застиранной серой кофтой торчали острые плечи, волосы были стянуты в тугой хвост не потому, что так красиво, а потому, что так не мешают. Лицо у нее было из тех, которые в детском доме называли правильными: не плаксивое, не дерзкое, удобное для воспитателей. Она давно научилась делать это лицо.

Надевала его по утрам вместе с казенной одеждой. Сейчас лица не было. Было просто пусто.

Река пахла илом и холодным камнем. Марья зачерпнула горсть мелкого песка, медленно выпустила между пальцами. Песок падал беззвучно.

Она смотрела, как он падает, и ни о чем не думала. Думать не хотелось. Думать означало вспоминать, а вспоминать было незачем: все равно ничего не изменится.

Шаги она услышала не сразу. Слишком тихие для утреннего берега, не туристические, не рыбацкие, а такие, которые точно знают, куда идут. Вдоль берега шла пожилая женщина.

Невысокая, крепкая, в темном платке и резиновых сапогах, с холщовой сумкой на плече. Она шла медленно, останавливалась, нагибалась к траве, что-то срезала небольшим ножом, убирала в сумку. Потом шла дальше.

Марья наблюдала за ней с той отстраненностью, с которой смотрят на незначительные вещи: пролетающую птицу, покачивающийся куст. Женщина добралась до мокрых камней у кромки воды, где осока росла гуще, длинная, темно-зеленая, с острыми краями. Она потянулась за пучком, переступила на камень, и в следующую секунду нога поехала.

Все произошло быстро и беззвучно. Женщина упала в воду, и река приняла ее охотно, без предупреждения. Марья вскочила.

Не успела подумать, а ноги уже несли ее к воде. Она прыгнула не раздумывая, и холод ударил в грудь как кулак, перехватил дыхание. Течение здесь оказалось сильным, совсем не таким, каким выглядело с берега.

Женщина в намокшей одежде была тяжелой, неподъемно тяжелой, как мешок с землей. Марья тянула ее к берегу и чувствовала, что не справляется, что вода прибывает, что руки начинают скользить. А потом что-то случилось…