Муж решил выгнать меня из дома прямо в день моего рождения. Сюрприз, который ждал его и всю его семью секунду спустя

— Сомневаюсь. — Катя улыбнулась, и эта улыбка была холоднее зимнего ветра. — Но ты можешь проверить. Кстати, я ей уже отправила запись. Пусть оценит твой успех. Ещё один маленький штрих, Стас. Тот крупный перевод, почти в два миллиона, который ты сделал на свой личный счёт вчера, объяснив, что это премия… Я его тоже отследила. Он ушёл Веронике. Я послала твоему бывшему начальнику все доказательства твоего личного обогащения перед подачей на развод, как отходные от фирмы. Теперь у тебя не только уголовное дело от подрядчиков, но и статья за растрату имущества компании, подлог документов и доведение фирмы до банкротства. В общем, полный комплект. Ты, Стас, пошёл ва-банк. И проиграл. Всё.

Она вышла, оставив за собой троицу, которая в мгновение ока превратилась из ликующей публики в напуганных, загнанных зверей. В дверях она услышала дикий, отчаянный крик Елены, который уже не был торжествующим, а был полон паники, боли и отчаяния:

— Ты что наделал, Стас?! Что ты наделал?! Ты нас всех подставил! Нас всех!

Следующие 72 часа были для Станислава не просто чистилищем, а погружением в ад наяву, каждый круг которого был мучительнее предыдущего. Он ещё не успел до конца осознать масштабы катастрофы, как началось наступление со всех сторон. Беспощадное и неумолимое. Мир, который он строил на лжи и чужих деньгах, рушился с оглушительным грохотом.

Первым ударом после ухода Кати стало окончательное молчание Вероники. Он звонил ей десятки раз, его пальцы уже на автомате набирали заученный номер, но в ответ слышал лишь короткие гудки, а затем сообщение о том, что абонент недоступен. Наконец, после полусотни попыток, он решил позвонить её подруге Алине, чей номер случайно остался в старых контактах.

— Стас? Слушай, ты чего названиваешь? Вероника в Таиланде, — голос Алины был снисходительно-скучающим с едва уловимым оттенком злорадства. Она, видимо, уже знала всё.

— В каком Таиланде?! — закричал он в трубку, его голос сорвался на визг. Он не мог поверить. — Она должна быть здесь! У нас же… будущее! У нас же были планы!

— Какое будущее? — Алина расхохоталась. Этот смех был как удар хлыстом по его обнажённой душе. — Ты что, совсем идиот? Она тебе не сказала? Она улетела насовсем. Сказала: «Ты — временный вариант. Спонсор-промежуточник». Знаешь, как она называла тебя? Мой милый, напыщенный ипотечный миллионер. А деньги, которые ты ей перевёл, те самые почти два миллиона, она сняла в тот же день, как получила твоё сообщение. Это были её отходные. Она всегда говорила, что ей не нужен мужчина без денег, а ты, по её словам, скоро останешься без всего. Она давно присматривалась к одному инвестору из Сингапура. Он, знаешь ли, не «почти директор», а настоящий.

Станислав почувствовал, как желудок скручивает спазм, а к горлу подкатывает желчь. Его предали дважды, с разницей в несколько часов. Женщина, которую он унизил, чтобы быть с женщиной, которая его просто обокрала. Это было не просто предательство. Это было жесточайшее посмешище над его самодовольством.

Вторым ударом, ещё более болезненным, стала его собственная семья. Елена и Светлана, осознав, что они потеряли не только сбережения, но и свою единственную недвижимость (их старая квартира была продана, чтобы помочь Стасу с его гениальными инвестициями), вцепились ему в горло, не давая ему ни секунды покоя.

— Мы теперь бомжи из-за тебя! — кричала Елена, мечась по квартире, как раненая птица, её лицо было багровым от гнева и слёз. — Ты обещал, что мы будем жить как короли! Ты говорил, что Катька нам мешает! Мы выгнали её, чтобы ты мог привезти Веронику. А теперь что? Теперь мы на улице!

— У нас кредиты! — всхлипывала Светлана, сидя на диване, обхватив голову руками. — Ты же обещал, что станешь моим поручителем! Ты оформил на меня какие-то бумаги для своего бизнеса. Если ты банкрот, я что, должна буду платить? Я же тебе верила!

— А вы думали, что я просто так дам вам её унизить?!