Муж встретил меня из роддома с пакетами мусора. Сюрприз, который ждал его и свекровь за праздничным столом
— буркнул он, трусливо отступая к водительской двери.
«Я фотографию маме показал, и она утверждает, что младенец на меня совершенно не похож. В общем, твои вещи здесь, хотя влезло далеко не все. Остальное заберешь как-нибудь потом, потому что квартира теперь полностью в нашем распоряжении».
Виталий добавил, что маме нужно личное пространство для восстановления нервной системы. «А ты сильная, ты обязательно справишься со всеми трудностями. У тебя же есть мать в пригороде, вот туда и отправляйся», — подытожил муж.
Он прыгнул за руль так стремительно, будто спасался от вооруженной погони. Двигатель натужно взревел, и через десять секунд грязный автомобиль влился в плотный поток машин. Полина осталась совершенно одна на тротуаре с новорожденным на руках и тремя мусорными мешками у ног.
Мимо проходила медсестра, которая вышла на улицу и стала невольной свидетельницей этой безобразной сцены. Ее густо накрашенные глаза округлились от шока. «Девушка, вам такси вызвать или сразу полицию?» — сочувственно протянула она.
Полина внимательно посмотрела на оставленные мешки. Один из них накренился, и из прорехи показался рукав ее любимого кашемирового пальто, безжалостно извалянного в осенней грязи. «Не надо», — ответила женщина голосом, ставшим твердым, как та сталь, которой она торговала пять лет на должности менеджера по закупкам.
«Я справлюсь сама», — отрезала она, не проронив в этот момент ни единой слезы. Полина вспомнила, что в кармане пуховика лежит телефон, а на банковском счету есть средства. Это были не те семейные сбережения, к которым имел доступ Виталий, а ее личная финансовая подушка безопасности, о существовании которой свекровь даже не догадывалась.
Она открыла мобильное приложение, заказала такси тарифа «Комфорт Плюс» и обязательно указала наличие детского кресла. Квартира Ленки, ее давней школьной подруги, встретила гостей уютным запахом кофе и кошачьего корма. Взлохмаченная художница-фрилансер, которая в жизни не поднимала ничего тяжелее планшета, сейчас тащила мусорные мешки с настоящим энтузиазмом грузчика.
«Вот же подлец», — приговаривала Лена, пиная неповоротливый пакет в коридор. «Настоящий негодяй, Полинка, ты там как, вообще жива?» — не унималась возмущенная подруга. Полина сидела на кухне, кормила маленького Льва и чувствовала, что руки у нее совершенно не дрожат.
Вся дрожь скопилась где-то глубоко внутри, скручивая внутренности в тугой болезненный узел. «Я не просто жива, Лен, я в абсолютном бешенстве», — ответила она, глядя в окно на серые панельные дома. «Они наивно думают, что я послушно уеду в пригород, но этого не будет».
«А ты разве не поедешь?» — удивилась Лена, разливая крутой кипяток по ярким кружкам. «Нет, я отправлюсь к себе домой», — твердо заявила молодая мать. «Прямо на улицу Академика Янгеля, в дом двенадцать, квартиру сорок восемь».
Ленка замерла с поднятым чайником в руках. «Так он же сам сказал, что замки сменили, и эта мегера теперь там хозяйничает». «Вот именно», — кивнула Полина, аккуратно перекладывая уснувшего малыша в удобную люльку, которую подруга спешно достала с антресолей.
«Они решили, что квартира теперь принадлежит только им, а Виталик там единственный и полноправный хозяин». «Но разве это не так, ведь вы брали жилье в браке, и при разводе будете его делить?» — уточнила Лена. Полина усмехнулась, и эта усмешка вышла очень кривой и по-настоящему недоброй.
«Мы действительно покупали ее в браке, но с какой стати я должна уезжать, если это моя законная собственность?» — резонно заметила она. «И что конкретно ты собираешься делать?»
