Муж выгнал жену с больным малышом, не дав ни копейки. Сюрприз, который ждал его и свекровь по возвращении домой
«Но у меня нет таких денег! — почти крикнул он. — Я не могу отдать всё, мне тоже нужно на что-то жить!»
«Вот именно! — кивнула Оксана. — Живи, а мы с Тёмой как-нибудь без тебя справимся. Я подаю на развод и на алименты».
Он смотрел на неё, и в его глазах был страх. Кажется, он только сейчас начал понимать, что она не шутит, и что она действительно уходит, забирая с собой сына. «Ты не можешь! — прошептал он. — Ты не имеешь права лишать меня ребёнка!»
«Я не лишаю, ты сам от него отказался в тот вечер, когда сказал, чтобы я лечила его сама!» Она отвернулась и снова уставилась в монитор, давая понять, что разговор окончен. Михаил постоял ещё немного, а потом тихо вышел из комнаты.
Оксана слышала, как он о чём-то спорит с её мамой на кухне, а потом хлопнула входная дверь. Он ушёл, на этот раз, кажется, навсегда. И вместо боли она почувствовала облегчение.
Жизнь без Михаила оказалась на удивление спокойной. Больше не было вечерних скандалов, утренних упрёков и постоянного чувства вины. Тишина в квартире поначалу казалась непривычной, но потом Оксана поняла, что это не тишина, а покой, которого ей так не хватало последние годы.
Валентина Сергеевна взяла на себя все заботы о Тёме и доме, освободив Оксане время для работы и походов по инстанциям. Процесс оформления инвалидности оказался настоящим испытанием. Это были бесконечные очереди, равнодушные лица чиновников, кипы бумаг, которые нужно было собрать, подписать, заверить.
Каждый день Оксана возвращалась из этих походов выжатая как лимон, но не сдавалась. Она знала, что это необходимо, чтобы обеспечить сыну доступ к государственной поддержке. Работа тоже требовала полной отдачи.
Новый клиент, владелец сети мебельных салонов, оказался человеком требовательным и дотошным. Он постоянно присылал правки, требовал ежедневных отчётов и мог позвонить в одиннадцать вечера, чтобы обсудить цвет кнопочки на сайте. Оксана терпеливо выполняла все его капризы, потому что он хорошо платил.
Каждая заработанная копейка шла в общую копилку на лечение Тёмы. Лекарства, ингалятор, специальное питание — всё это стоило огромных денег, и её сбережения таяли на глазах. Михаил больше не появлялся, но исправно звонила Галина Петровна.
После того как Оксана подала на развод, тон свекрови сменился с агрессивного на жалостливый. «Оксаночка, ну зачем ты так? — говорила она в трубку плачущим голосом. — Разве можно семью рушить?»
«Мишенька так переживает, совсем сдал, похудел, он же любит тебя и внучка». «Если бы любил, не бросил бы нас в самый трудный момент», — сухо отвечала Оксана. «Это я виновата, — начинала каяться свекровь, — я его настроила, сглупила, не подумала».
«Прости меня, старую дуру, только не разводись с ним, пропадёт ведь без тебя». Оксана молча слушала эти причитания, не веря ни единому слову. Она слишком хорошо изучила свекровь, чтобы поддаваться на эти манипуляции.
Галина Петровна боялась не того, что её сын пропадёт, а того, что ему придётся платить алименты. Адвокат Оксаны, которого она наняла на последние деньги, объяснил, что по закону на содержание больного ребёнка можно взыскать не только стандартные двадцать пять процентов от зарплаты, но и дополнительные средства на лечение. Для Михаила и его матери это был бы серьёзный удар по бюджету.
Однажды вечером, вернувшись после очередного утомительного похода в сервисный центр, Оксана застала маму в слезах. «Мамочка, что случилось?» — встревоженно спросила она. «Твой муж бывший звонил, — Валентина Сергеевна вытерла глаза платком, — угрожал».
«Говорил, если ты не заберёшь заявление на развод и алименты, он сделает так, что меня уволят из школы, у него там какие-то связи в отделе образования». «Что? — Оксана похолодела. — Он не посмеет!» «Ещё как посмеет, — вздохнула мама. — Ты же его знаешь, человек он мстительный и подлый, а из дирекции уже звонили, спрашивали про меня».
Оксана почувствовала, как внутри всё закипает от бессильной ярости. Они не гнушались ничем. Шантажировать её маму, пожилую учительницу с безупречной репутацией, — это было уже за гранью.
Она схватила телефон и набрала номер Михаила. Он долго не отвечал, а когда наконец взял трубку, голос у него был сонный. «Ты в своём уме? — закричала Оксана, забыв о своём решении сохранять спокойствие. — Угрожать моей матери!»
«Если с ней что-то случится, если её уволят, я тебя уничтожу, ты меня понял?» «Тише, тише, чего ты кричишь? — лениво ответил он. — Никто ей не угрожал, мама просто позвонила, поговорила, она волнуется за нашу семью».
«Не смей называть это семьёй!» — её голос дрожал от гнева. «Передай своей маме, чтобы она оставила мою в покое, иначе я напишу заявление в полицию о шантаже и угрозах». Она бросила трубку и без сил опустилась на стул.
Давление со всех сторон становилось невыносимым: работа, больной ребёнка, суды, а теперь ещё и угрозы в адрес матери. Иногда ей казалось, что она больше не выдержит, хотелось всё бросить, забиться в угол и плакать. Но потом она смотрела на Тёму, который агукал в своей кроватке, и понимала, что не имеет права на слабость.
На следующий день позвонил адвокат. «Оксана, у меня для вас не очень хорошие новости: ответчик подал встречный иск. Он требует определить место жительства ребёнка с ним».
«Что? — она не поверила своим ушам. — Но он же сам от него отказался!» «В иске он утверждает, что вы препятствуете его общению с сыном, что вы ненадлежащим образом исполняете родительские обязанности и тратите деньги не по назначению».
«Он приложил справку о своих доходах, которые значительно выше ваших, и характеристику с места работы». «Но это же ложь!» — воскликнула Оксана. «Я понимаю, но нам придётся доказывать это в суде».
«Нам нужны будут свидетели, документы, чеки на лекарства, что усложняет дело и затягивает процесс». Оксана слушала его и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Забрать у неё Тёму — это был самый страшный удар, который они могли нанести.
Они решили лишить её единственного, что у неё осталось, — её сына. Она поняла, что они не остановятся ни перед чем. Это была уже не просто семейная ссора, это была война, в которой все средства хороши.
Вечером, уложив Тёму спать, она села за компьютер. Нужно было работать, но мысли путались. Она открыла папку с фотографиями.
Вот они с Мишей на свадьбе, счастливые, молодые, вот они в отпуске на море. А вот первая фотография Тёмы из роддома: Миша держит его на руках и смотрит с такой нежностью. Куда всё это исчезло?
Как любовь могла превратиться в такую уродливую ненависть? Она закрыла фотографии и открыла рабочую почту. Новое письмо от клиента: «Оксана, я недоволен последними текстами, слишком много воды, нет креатива».
«Если вы не можете сосредоточиться на работе, давайте прекратим наше сотрудничество, у меня нет времени на ваши проблемы». Это была последняя капля. Она сидела, глядя в монитор, и чувствовала, как её накрывает волна отчаяния.
Она проигрывала по всем фронтам: муж хотел отнять у неё сына, свекровь угрожала её матери, клиент грозил увольнением. Деньги заканчивались, а силы были на исходе. Она положила голову на стол и впервые за долгое время заплакала тихо, беззвучно, глотая слёзы, чтобы не разбудить маму и сына.
Ей казалось, что выхода нет, она была загнана в угол. После нескольких часов отчаяния, проведённых в слезах над клавиатурой, Оксана почувствовала странное оцепенение. Слёзы высохли, оставив после себя лишь головную боль и холодную пустоту внутри.
Она больше не чувствовала ни страха, ни обиды, только глухую тяжёлую решимость. Раз они хотят войны, они её получат. Она не позволит им сломать себя и отнять сына.
Она встала, умылась и заварила крепкий кофе. Ночь предстояла долгой, и первым делом она написала ответ клиенту. Она не стала оправдываться или просить прощения, а спокойно и по-деловому предложила ему два варианта.
Либо они расторгают договор прямо сейчас, и она возвращает ему предоплату за последний месяц, либо он даёт ей три дня на то, чтобы исправить все тексты и представить новую концепцию. Она добавила, что понимает его недовольство, но уверяет, что качество её работы вернётся на прежний высокий уровень. Ответ пришёл почти сразу:
