На свадьбе свекровь потребовала мои квартиры, но один ответ невесты изменил судьбу всей семьи

Разбирательства, в котором мне предстояло выяснить не только степень вины каждого из Ковальчуков, но и личность того самого загадочного нотариуса, чье имя завтра утром должно было наконец прозвучать вслух. Утро после несостоявшейся свадьбы началось для меня вовсе не с головной боли и не с сожалений, как, вероятно, ожидали бы от меня некоторые из вчерашних гостей. Оно началось с чашки крепкого кофе, выпитого стоя у окна собственной гостиной — той самой, чьи высокие потолки с сохраненной лепниной когда-то принесли мне первый разворот в отраслевом журнале, — и с абсолютно ясного, деятельного плана на предстоящий день.

Сначала кабинет Андрея Михайловича, затем банк, затем, если понадобится, полиция, а уж потом, может быть, найдется минута и на то, чтобы просто посидеть в тишине и осмыслить произошедшее. Свадебное платье, скомканное и брошенное вчера ночью прямо на пол спальни, все еще лежало там же, куда я его уронила, снимая с себя с почти физическим облегчением человека, наконец сбросившего лишний чужой костюм. Я подняла его, аккуратно расправила подол, привычно нащупала пальцами твердый бугорок зашитого ключа в подкладке и, вместо того чтобы предаваться сентиментальным размышлениям, деловито повесила платье на плечики в дальнем углу шкафа, справедливо рассудив, что эмоциям сейчас не время, а времени на утренний кофе и предстоящий разговор с нотариусом осталось не так уж много.

Андрей Михайлович встретил меня в своем кабинете с той же невозмутимостью, с какой встречал бы любого другого клиента, пришедшего разбираться с испорченным договором аренды. Привычно поправил очки указательным пальцем, разложил на столе оригиналы всех документов на обе квартиры, которые я накануне вечером, прежде чем лечь спать, все-таки достала из тайника за декоративной панелью в гардеробной, и, бегло сверив реквизиты с копией поддельной доверенности, которую банк успел прислать мне по электронной почте еще ночью, коротко произнес: «Доверенность не моя, не нашей конторы, но печать и бланк подлинные. Это значит, что кто-то из практикующих нотариусов либо продал бланк на сторону, либо сам приложил руку к оформлению».

«Насколько вообще реально подделать подобный документ так, чтобы он почти прошел проверку службы безопасности крупного банка?» — спросила я, разглядывая копию доверенности, где моя подпись, хоть и была выполнена достаточно похоже, все же слегка отличалась характерным нажимом на последней букве фамилии — деталь, которую заметил бы разве что человек, годами наблюдавший за тем, как я подписываю сотни строительных смет. Андрей Михайлович пожал плечами с видом человека, слишком много повидавшего на своем веку, чтобы удивляться подобным вопросам. «Не так уж и сложно, если у тебя есть доступ к настоящему нотариальному бланку и минимальные связи в реестре.

Сложнее обычно бывает не изготовить документ, а протащить его через банк незамеченным. И вот здесь, судя по всему, кто-то серьезно перестарался со спешкой». Он развернул монитор ко мне, показывая реквизиты в нижнем углу документа, и, вглядевшись в них внимательнее, вдруг присвистнул с той сдержанной досадой, с какой опытные профессионалы обычно реагируют на чужую откровенную халтуру…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇