На свадьбе свекровь потребовала мои квартиры, но один ответ невесты изменил судьбу всей семьи

«Печать Романа Петровича Литвиненко. Знаю этого человека. Увы, не понаслышке».

«Несколько лет назад его чуть не лишили лицензии за похожую историю с доверенностью на автомобиль, но тогда как-то удалось замять дело, отделался предупреждением». Я переспросила отчество, уже подозревая нехорошее совпадение, и Андрей Михайлович, сверившись с открытым на экране реестром, подтвердил: Роман Петрович Литвиненко приходился Людмиле Петровне младшим двоюродным братом, тем самым родственником, о котором она, по всей видимости, и говорила по телефону в тот вечер, когда я случайно подслушала разговор про срочный долг.

Картина, до этого момента остававшаяся не до конца ясной, теперь складывалась в единое целое с почти механической точностью. Людмила Петровна вложила семейные деньги в некое сомнительное предприятие, организованное, судя по всему, тем же братом-нотариусом. Деньги начали таять быстрее, чем ожидалось, срок возврата приближался.

А брат, вместо того чтобы честно признать провал схемы, предложил куда более простой, хотя и откровенно преступный выход — оформить фиктивную доверенность на мою квартиру от моего имени, воспользовавшись доступом Светланы к моим личным документам, которые та время от времени видела в офисе студии, помогая матери с бумагами. Я набрала номер Татьяны Андреевны, представилась и коротко изложила ей все, что удалось выяснить. Она внимательно выслушала, поблагодарила за оперативность и сообщила, что банк уже направил официальный запрос для проверки использованного нотариального бланка, а материалы дела в ближайшие дни передадут в полицию для проверки на предмет мошенничества.

Я, слушая ее деловой, лишенный всякой сентиментальности голос, отчетливо осознала, что испытываю не злорадство и не жажду мести, а скорее усталое, почти отстраненное облегчение человека, для которого очередной кусок головоломки наконец встал на свое законное место, не оставив после себя ничего, кроме необходимости довести формальности до конца. Через два дня меня вызвали в отделение полиции для дачи официальных показаний. Молодой следователь, явно не привыкший к делам, где потерпевшая приходит с полностью подготовленным пакетом документов и четкой, последовательной хронологией событий, лишь удивленно покачал головой, просматривая мои записи, и заметил: «Обычно людям в подобной ситуации требуется несколько встреч, чтобы вспомнить и толком изложить все детали, а вы, кажется, разложили все по полочкам еще до нашего разговора».

Я объяснила ему коротко, что привычка фиксировать факты и даты — часть моей профессии, где любая устная договоренность без документального подтверждения рано или поздно оборачивается либо потерянными деньгами, либо испорченными отношениями с клиентом. В тот же день, уже ближе к вечеру, мне позвонила незнакомая женщина, представившаяся журналисткой одного из местных изданий, специализирующихся на светской хронике, и, явно рассчитывая на эмоциональные подробности скандальной несостоявшейся свадьбы, попросила дать короткий комментарий для статьи. Я вежливо, но твердо ответила, что не намерена обсуждать личную жизнь в прессе, и предложила ей вместо этого, если издание действительно интересуется этой историей, обратиться за официальными комментариями в банк и следственные органы, которые уже располагают всеми необходимыми фактами.

Журналистка, чуть разочарованная отсутствием сенсационных подробностей из первых уст, поблагодарила за уделенное время и повесила трубку. А я мысленно порадовалась собственному давнему правилу никогда не смешивать личные потрясения с публичным вниманием, каким бы соблазнительным иногда ни казалось выговориться посторонним людям. В самой студии, куда я заехала около полудня, чтобы забрать нужные для полиции копии договоров, меня встретила непривычная тишина.

Сотрудники, обычно привыкшие к моему деловому, слегка отстраненному руководству, теперь поглядывали на меня с осторожным любопытством, явно уже осведомленные о вчерашних событиях через какие-то свои каналы. Я не стала устраивать общего собрания с объяснениями и извинениями, справедливо рассудив, что личная жизнь руководителя не обязана становиться предметом коллективного обсуждения. Но заметила, как молодой архитектор Богдан, до этого работавший в основном под непосредственным присмотром Дмитрия, самостоятельно, без единой подсказки, перераспределил между коллегами часть незакрытых задач по объекту, за который прежде отвечал мой бывший жених.

Небольшая, но красноречивая деталь, показавшая мне, что студия способна пережить это внезапное сокращение штата куда спокойнее, чем я опасалась. Ирина, приехавшая в студию к обеду вместе с готовым отчетом по вчерашним операциям, застала меня как раз за составлением официального заявления в полицию и, пробежав глазами документ, заметила своим неизменно сухим тоном: «Написано безупречно, как будто ты всю жизнь ничем другим и не занималась, кроме подачи заявлений о мошенничестве родственников».

Я невольно усмехнулась этому замечанию, признав, что действительно составляю подобные бумаги куда увереннее, чем свадебные тосты. А Ирина, окончательно убедившись, что я в порядке и способна трезво мыслить, перешла к куда более прозаичным рабочим вопросам. «Кто теперь займет освободившуюся ставку креативного директора? И что делать с текстильными образцами, оставшимися после Людмилы Петровны на складе студии?» «Ставку креативного директора закроем в течение месяца нормальным конкурсом, — ответила я. — А образцы можно смело выбрасывать, потому что за все время работы они так ни разу и не пригодились ни на одном реальном объекте».

Ирина понимающе кивнула, а затем, чуть помедлив, добавила уже более осторожным тоном, явно готовясь к неудобному разговору: «Раз уж мы заговорили о будущем компании, тебе не кажется, что после вчерашнего вечера самое время наконец обсудить мое партнерство официально, а не только на словах? Я тащу операционку студии почти столько же лет, сколько ты сама, и, кажется, вчера окончательно доказала, что умею действовать в кризис не хуже тебя». Я на мгновение задумалась, вспоминая все эти годы, когда именно холодная деловая хватка Ирины не раз спасала студию от последствий моих чересчур эмоциональных решений…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇