Неожиданный визит к бабушке обернулся для Дарьи странной просьбой, смысл которой она поняла слишком поздно

Но однажды Анна Михайловна сама рассказала ей кое-что. Позвонила вечером и сказала ровным голосом:

— Оксана, Богдан был у меня сегодня. Предложил переписать квартиру на тебя, говорит, мне тяжело содержать такое большое жильё.

— Я отказала. Хочу, чтобы ты знала.

Оксана замерла с телефоном в руке.

— Бабушка, он сам к тебе приехал с этим?

— Сам. Говорил красиво, про коммунальные платежи, про ремонт. Но я, Оксаночка, сорок лет считала чужие цифры.

— Я вижу, когда человек считает мои.

Оксана пообещала поговорить с мужем. Вечером она попыталась мягко, без обвинений.

— Богдан, бабушка сказала, что ты опять заговорил с ней про квартиру. Мы же обсуждали: не нужно на неё давить.

— Давить? — Богдан поднял брови.

— Я просто поговорил с пожилым человеком о разумных вещах. Она одна в огромной квартире, ей тяжело. Я забочусь.

— Она не жаловалась на тяжесть. И не просила помощи с документами.

— Потому что она упрямая. Как и ты.

Разговор ушёл в сторону, и Оксана снова отступила. Но осадок остался тяжёлый, мутный, как вода после весенней оттепели.

После этого случая визиты Богдана к бабушке приобрели новый оттенок. Он стал привозить ей бумаги на подпись. В первый раз — доверенность на получение почтовой корреспонденции.

Анна Михайловна прочитала, не нашла подвоха и подписала. Второй раз — согласие на техническую инвентаризацию квартиры. Бабушка надела очки, прочитала дважды и сказала: «Я не вызывала никакую инвентаризацию».

«Откуда эта бумага?» Богдан объяснил, что это стандартная процедура от управляющей компании. Анна Михайловна позвонила в управляющую компанию на следующее утро: там ни о какой инвентаризации не слышали. В третий раз Богдан привёз документ, который бабушка не успела толком рассмотреть.

Он торопил, стоя в прихожей уже в куртке, и говорил, что это формальность, все соседи подписали, нужно просто для отчётности. Анна Михайловна сказала: «Оставь, я посмотрю на свежую голову». Богдан помялся, но оставил.

А на следующий день заехал и забрал, сказав, что вопрос решился сам. В тот вечер Анна Михайловна позвонила не Оксане, а своей старой подруге и соседке по лестничной клетке Галине Степановне. Они знали друг друга больше 30 лет.

Галина Степановна была маленькой сухой женщиной с цепким взглядом и голосом, от которого у людей выпрямлялась спина. 30 лет она проработала следователем в правоохранительных органах и даже на пенсии сохранила привычку задавать вопросы, от которых собеседнику становилось неуютно. Анна Михайловна пришла к ней с чайником и рассказала всё.

Про визиты, про бумаги, про странные вопросы о планировке и перекрытиях. Галина Степановна слушала молча, помешивая чай ложечкой. Потом сказала:

— Анна, ты должна всё фиксировать.

— Каждый визит, каждый разговор. Записывай дату, время, что он говорил, что привозил. Купи тетрадку или записывай в телефон, как тебе удобнее.

— И не говори пока Оксане.

— Почему?

— Потому что она ему верит. А если он узнает, что ты его раскусила, сменит тактику.

— Пусть думает, что ты просто упрямая старуха. Это пока твоё преимущество.

Анна Михайловна кивнула.

В тот вечер она достала из ящика старую толстую тетрадь в клетку и на первой странице написала дату и два слова: «Богдан приходил». Под ними — всё, что помнила. Каждую фразу, каждую бумагу, каждый взгляд.

Она писала аккуратным бухгалтерским почерком, ровными строчками, как привыкла за 40 лет работы с цифрами. Только теперь считала не деньги, считала чужие намерения. Оксана замечала, что в доме что-то меняется, но не могла ухватить, что именно.

Как будто сдвинули мебель на пару сантиметров: вроде бы всё на месте, а ходишь и спотыкаешься. Богдан стал другим. Не резко, не в один день, а постепенно, как темнеет осенью. Вчера ещё светло в семь, а сегодня уже сумерки в шесть…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇