О чем шептались заговорщики в машине, пока мать жениха затаила дыхание
— Где твоя мама? — спросила Милена, и в этом вопросе тоже было что-то неправильное, какая-то настороженность, будто ответ имел значение.
— Поедет отдельно. С подругой.
Пауза. Короткая, почти незаметная, но Зинаида Степановна считала секунды.
— Это хорошо.
Зинаида Степановна прикрыла рот ладонью, чувствуя, как пальцы дрожат. «Это хорошо». Какая невеста скажет так о свекрови в день свадьбы? Какая любящая женщина обрадуется тому, что мать жениха будет далеко, не рядом, не сможет наблюдать? Богдан отключился и несколько минут вел молча.
Потом он пробормотал себе под нос, так тихо, что она едва расслышала: «Все будет хорошо. Сегодня все будет хорошо». Обычные слова жениха, который нервничает перед свадьбой. Но Зинаида Степановна, лежавшая под пледом в темноте, слышала в них что-то еще: не радостное предвкушение, а скорее заклинание человека, который пытается себя убедить.
Машина свернула в сторону спальных районов, и утреннее солнце, пробившееся наконец сквозь туман, залило салон золотистым светом. Под клетчатым пледом, пропахшим одеколоном покойного мужа, Зинаида Степановна лежала неподвижно, боясь дышать, боясь пошевелиться, и чувствовала, как в ее голове складываются разрозненные куски мозаики.
Взгляд Милены два года назад, ее вопросы о структуре бизнеса, слово «наконец», нежелание пускать Богдана в квартиру, радость от отсутствия свекрови. Интуиция, которую она старательно подавляла все это время, убеждая себя, что просто ревнует, что просто боится отпустить сына, теперь кричала так громко, что заглушала гул мотора и шум ветра за окном.
Богдан остановился у торгового центра, как и просила Милена, заглушил мотор и стал ждать, барабаня пальцами по рулю. Тихий стук в заднее стекло. Зинаида Степановна вздрогнула, но узнала условный сигнал. Тимофей. Он ехал следом на другой машине, как и договаривались.
— Подожду ее здесь, — сказал Богдан сам себе и вышел, чтобы размять ноги. Как только он отошел к витрине, разглядывая что-то в телефоне, задняя дверь бесшумно открылась. Тимофей помог Зинаиде Степановне выбраться.
— Идемте, — он говорил тихо, почти не разжимая губ. — Ее дом в двух кварталах отсюда. Вы должны увидеть, откуда она на самом деле выйдет.
Они быстро пересекли двор и оказались у подъезда обычной панельной девятиэтажки с ветхими балконами. Вместо особняков Французского бульвара, к которым привыкла Зинаида Степановна, здесь тянулись старые дворы с бельем на веревках и разбитым асфальтом. Вместо морского бриза в воздухе висел запах пыли и раскаленного города.
Зинаида Степановна глядела на почтовые ящики за мутным стеклом двери. «Графовы, кв. 47». Фамилия, которую она никогда не слышала, квартира, о существовании которой не подозревала.
— Она сейчас выйдет через черный ход, — Тимофей кивнул в сторону угла дома. — С той стороны. Идемте.
Они обогнули здание, и Зинаида Степановна прижалась к стене у угла, чувствуя, как шершавый бетон цепляется за ткань жакета. Окна первого этажа были совсем близко, занавески задернуты неплотно, и сквозь щель виднелась обычная комната с диваном, детскими игрушками на полу, телевизором в углу. Потом скрипнула дверь черного хода, и Зинаида Степановна увидела Милену.
Не ту Милену, которую знала два года, а совершенно другую женщину: в застиранных джинсах и растянутом свитере, с волосами, небрежно собранными в хвост, без тени той элегантности, которую она демонстрировала на семейных ужинах.
— Мама!
Из двери выбежала девочка лет пяти, светловолосая, в розовом платьице с оборками, и вцепилась в ноги Милены.
— Мама, ты уходишь?
— Ненадолго, зайка.
Милена присела, обняла дочь, и в ее голосе была нежность, которую Зинаида Степановна никогда не слышала раньше — настоящая, не сыгранная.
— Папа побудет с тобой.
Из двери вышел мужчина: худой, с темными кругами под глазами, в мятой рубашке. Руслан Графов, как поняла Зинаида Степановна. Гражданский муж. Настоящий мужчина в ее жизни.
— Милена, может, еще не поздно? — он говорил негромко, оглядываясь по сторонам. — Богдан… он же нормальный парень. Он не заслуживает…
— Руслан, мы это уже обсуждали! — Милена выпрямилась, ее лицо мгновенно изменилось, стало жестким, деловым. — Морозову нужны деньги до понедельника. Ты хочешь, чтобы он сделал то, что обещал? Хочешь, чтобы Киру забрали?
— Нет, но…
