Она мыла тарелки на элитной свадьбе, скрывая свое прошлое. Сюрприз, который ждал гостей, когда жених внезапно потерял сознание
Профессиональная интуиция, спавшая все эти три года, внезапно проснулась, подавая резкий сигнал тревоги. Что-то было не так. Музыка набрала силу, пара сделала очередной оборот, и тут Денис остановился.
Прямо посреди зала. Он попытался сделать вдох, его рот жадно открылся, как у выброшенной на берег рыбы. Глаза расширились от внезапного невыносимого ужаса.
Пальцы, сжимавшие талию невесты, разжались. Он начал медленно, словно в замедленной съемке, оседать на блестящий паркет. Невеста вскрикнула, попыталась удержать его, но тяжесть мужского тела потянула ее за собой.
Музыка оборвалась резким фальшивым аккордом. В зале повисла секундная звенящая тишина, которую тут же разорвал истошный женский крик. «Денис, Господи, помогите!»
Роскошный зал ресторана погрузился в хаос. Звон разбитого бокала, выпавшего из чьих-то рук, прозвучал, как выстрел. Гости вскочили со своих мест, опрокидывая тяжелые дубовые стулья.
Дорогой парфюм, смешавшийся с запахом жареного мяса и тающим воском свечей, внезапно стал удушливым, спертым. Толпа мгновенно сомкнулась вокруг лежащего на паркете жениха. Люди кричали, толкались, кто-то совал парню под нос салфетку, пропитанную коньяком.
Невеста, стоя на коленях в своем испорченном смятом платье, истерично рыдала, тряся Дениса за плечи. «Эдуард, врача, скорую!» — ревел басом Борис Михайлович, пробиваясь сквозь плотное кольцо гостей. Лицо всесильного магната приобрело пугающий багровый оттенок.
Тяжелые кулаки судорожно сжимались. Администратор Эдуард застыл у колонны, словно парализованный. Его лицо приобрело цвет несвежего творога.
Трясущимися руками он пытался набрать номер на клавиатуре своего мобильного телефона, но непослушные пальцы соскальзывали с мелких пластиковых кнопок. Аппарат выскользнул из рук и с глухим стуком упал на пол, разлетевшись на части. Эдуард тупо смотрел на выпавшую батарею, не в силах пошевелиться.
Вид бездыханного тела вызывал у него первобытный, парализующий ужас. Людмила не раздумывала ни секунды. Резиновые сапоги тяжело стукнули по кафелю кухни.
Она толкнула маятниковые двери плечом и ворвалась в зал. Пятнистый от брусничного соуса и мыльной воды рабочий халат, наспех повязанная косынка, красные, распаренные в кипятке руки — она выглядела дико среди дам в вечерних туалетах и мужчин во фраках. Но сейчас это не имело никакого значения.
Она расталкивала гостей локтями с силой, которой сама от себя не ожидала. «Разойдитесь! Уберите от него руки!» — рявкнула она так, что ближайшие мужчины инстинктивно шарахнулись в стороны.
В этот момент в ней не осталось ничего от забитой посудомойки, сносящей издевательства начальства. Вернулся хирург, заведующий отделением, человек, привыкший вырывать людей из холодных лап смерти. Голос Людмилы заполнил пространство, перекрывая панику.
«Отойдите! Вы лишаете его кислорода!» Она рухнула на колени рядом с Денисом, грубо оттолкнув руку невесты, пытавшейся снова тряхнуть жениха.
«Не смейте его трясти!» — отрезала Людмила. «Хотите убить его окончательно?» Девушка отшатнулась, закрыв лицо руками.
Людмила склонилась над парнем. Оценка состояния заняла ровно три секунды. Кожные покровы пепельно-серые, цианоз носогубного треугольника.
Дыхание поверхностное, клокочущее, с розовой пеной на губах. Пальцы Людмилы молниеносно скользнули на сонную артерию. Пульс аритмичный, нитевидный, пропадает под пальцами.
Острая левожелудочковая недостаточность. Отек легких. Счет шел на минуты.
«Ты куда лезешь, зечка?» — вдруг раздался истеричный визг очнувшегося Эдуарда. Администратор подскочил к ней, брызгая слюной и пытаясь схватить за плечо. «Борис Михайлович, это посудомойка, она не в себе, охрана, уберите сумасшедшую!»
Людмила даже не обернулась, она лишь повела плечом, сбрасывая руку Эдуарда, и подняла ледяной взгляд на стоящего рядом отца жениха. «У вашего сына кардиогенный шок на фоне острого инфаркта», — отчеканила она, глядя прямо в глаза Борису Михайловичу. «Каждая секунда промедления стоит ему жизни.
Уберите этого истерика, пока я спасаю вашего ребенка». Властный тон посудомойки в грязном халате настолько контрастировал с ее внешним видом, что магнат на мгновение опешил. Но звериное чутье, позволявшее ему выживать в суровом бизнесе, подсказало верное решение.
Этой женщине можно верить. Она знала, что делает. «Пошел вон!» — глухо рыкнул Борис Михайлович, не глядя на Эдуарда.
Двое крепких охранников мгновенно оттеснили бледного администратора в сторону. Людмила начала действовать. «Мне нужны несколько мужских пиджаков, живо!» — скомандовала она в толпу.
«Сложите их валиком!» Несколько гостей тут же торопливо стянули с себя дорогие пиджаки, подавая их женщине. Она быстро, но крайне осторожно приподняла верхнюю часть туловища Дениса, подкладывая свернутую одежду ему под спину и голову, придавая положение полусидя.
Это снизило нагрузку на захлебывающееся сердце и уменьшило приток венозной крови к легким. «Расстегнуть воротник, ослабить галстук, ремень долой!» — продолжала чеканить Людмила. «Откройте окна настежь!
Всё равно, что на улице минус, ему нужен приток свежего воздуха!» Мужчины бросились к тяжёлым портьерам, распахивая створки высоких окон. В душный, пропитанный паникой зал ворвался ледяной ночной ветер, заставляя пламя свечей на столах испуганно метаться.
«Скорую вызвали?»
