Они думали, что нашли обычные обломки. Сюрприз за штурвалом, заставивший забыть о сне

— одними губами спросил Илья, его рука рефлекторно потянулась к фальшфейеру на поясе.

«Хуже, — тихо ответил Андрей. — Смотри туда, на одиннадцать часов». Он указал рукой в гущу зарослей, и мужчины прищурились. Сквозь переплетение ветвей проступал серый, покрытый пятнами лишайника силуэт. Он был огромным, и мозг сначала отказывался воспринимать увиденное, пытаясь достроить картинку до чего-то привычного — скалы или упавшего дерева.

Но потом глаз выхватил характерный изгиб киля, торчащего из земли, словно плавник каменной акулы. «Невероятно!» — выдохнул Илья, и в его голосе исчезла вся усталость, уступив место тревоге. «Это же самолет!» — Андрей медленно, стараясь не шуметь, двинулся вперед, раздвигая жесткие ветки кустарника. Каждый шаг приближал его к разгадке, от которой по спине бежали мурашки. Авиация была его хобби, он знал модели, характеристики и историю катастроф.

Когда они вышли на небольшую прогалину, образованную падением машины, картина открылась полностью. Фюзеляж лежал среди деревьев, как скелет доисторического зверя. Крылья были срезаны: одно валялось метрах в двадцати, другое, видимо, осталось где-то позади, на траектории падения. Но корпус был удивительно цел. Алюминий окислился, потемнел, местами зарос мхом, но сохранил форму.

Андрей подошел вплотную и снял перчатку. Он провел ладонью по холодной обшивке, чувствуя под пальцами шероховатость заклепок. Это было прикосновение к застывшей истории. «Эмбраер», — глухо сказал он, и собственный голос показался ему чужим. «Старая модель, бизнес-джет, но откуда он здесь?» — Богдан уже включил запись на телефоне, обходя обломки с видом человека, попавшего в напряженный триллер.

«Мы же в самой глуши, до ближайшего аэропорта километров пятьсот». Андрей поднял голову, осматривая верхушки деревьев. Они уже успели зарасти, но если присмотреться, можно было заметить, что старые кроны вокруг просеки были сломаны на одной высоте много лет назад. «Я помню это», — Андрей нахмурился, извлекая из памяти обрывки старых новостей. «Тридцать лет назад, в девяностых, здесь пропал частный борт».

«Шуму было много, говорили, что на борту были какие-то важные руководители. Искали долго, вертолетами прочесывали леса месяц. Но тогда лето было дождливое, туманы, и решили, что он упал в Припятские болота и ушел на дно. А он, оказывается, вот где», — Илья нервно огляделся по сторонам. Лес вокруг самолета казался неестественно тихим, даже птицы здесь не пели, словно избегали этого места.

«Тридцать лет», — пробормотал Илья, переминаясь с ноги на ногу. «Андрей, пошли отсюда, мы координаты зафиксировали, на базе доложим, пусть спасатели разбираются. Там внутри, ну, сам понимаешь, печальная картина… не хочу я на это смотреть. У меня дети, мне лишние переживания не нужны». Но Андрей его уже не слушал, он двигался вдоль борта к носовой части.

Логика пилота включилась автоматически: самолет не вошел в землю носом, он планировал. Пилот пытался спасти машину до последнего, и нос самолета уткнулся в мягкую подушку из кустарника и земли. Андрей протер рукавом куртки мутный, заросший грязью иллюминатор кабины. Стекло было армированным, оно покрылось паутиной трещин, но выдержало. «Нос цел», — громко сказал Андрей, и это прозвучало как приговор их графику движения.

«Илья, ты понимаешь, удар был скользящим, и кабина не смята». «И что?» — огрызнулся Илья, но все же подошел ближе, движимый мрачным любопытством. «Ну цел, и что, тем более пошли, не хватало еще потревожить покой этого места». «Если кабина цела, там могут быть документы», — Андрей повернулся к товарищам, и в его серых глазах зажегся холодный огонь исследователя. «Черные ящики, может, уже пришли в негодность, но бортовой журнал в кожаном переплете мог сохраниться. Мы можем узнать, что случилось на самом деле».

Богдан, который до этого снимал хвост самолета, подбежал к ним. «Андрей Сергеевич, там люк аварийный, сверху, над крылом», — он указал пальцем. «Выглядит так, будто его можно открыть, мха почти нет, ветром сдувает». Андрей оценил высоту: крыло было высоко, но подкрылки опущены, можно зацепиться. «Мы должны проверить», — твердо сказал Андрей.

«Это наш гражданский долг, если хочешь: родственники этих людей тридцать лет не знают, где они находятся». «Да какие родственники, Андрей!» — взмолился Илья, вскидывая руки к небу. «Там уже внуки выросли, а у нас график. Если сейчас начнем в сталкеров играть, до темноты лагерь не поставим, а ночевать рядом с таким объектом я категорически отказываюсь». Андрей сбросил рюкзак на землю, и тяжелый глухой удар прозвучал как точка в споре.

«Богдан, подсади», — скомандовал он, игнорируя протесты друга. «Полчаса, Илья, только глянем и уйдем». Илья сплюнул в траву, пробормотал что-то про чокнутых фанатиков, но подошел страховать. Андрей, кряхтя, подтянулся на скользком от сырости металле крыла. Авиационный алюминий был холодным и скользким, как рыба…