Они думали, что заперли слабака. Кем на самом деле оказался тихий человек в очках

— Слышим! Давай!

Молчун опустил груз на сплетенной веревке. Веревка скользила. Метр. Два. Три. Если груз застрянет — это конец. Веревка дернулась дважды. Условный сигнал. Груз принят. Молчун вытянул пустую нить и восстановил коммуникацию.

— Дошло! — пробасил он. — К утру будет у адресата.

Людоед выдохнул и сполз по стене.

— Ушла весточка.

Кирилл прикрыл глаза. Он чувствовал странную легкость, словно нажал «Отправить» в самом важном письме. Вирус запущен. Информация покинула замкнутый контур.

— И что теперь? — спросил Валера.

— Теперь цепная реакция, — ответил Кирилл. — Север проверит код. Его люди увидят счета Дронова. К утру, когда начальник придет на работу, ему будет уже не до нас.

— Нас переведут, — уверенно добавил Кирилл. — Север даст команду заморозить ситуацию. Мы теперь ключевые свидетели в их внутреннем разбирательстве. Мы неприкосновенны.

Людоед рассмеялся с облегчением. Казалось, самое страшное позади. Дронов нейтрализован.

Но Штопор не спал. В его искаженной реальности Дронов был единственной силой. Штопор понимал: сообщение ушло. Но он решил, что если устранит Кирилла, то докажет свою преданность начальнику. Он медленно достал из тайника самодельное лезвие. Маленькое, опасное оружие.

Людоед затушил сигарету и отвернулся. Это был шанс. Штопор беззвучно сполз с нары.

— Эй, хакер! — прошептал он, оказавшись рядом.

Кирилл открыл глаза. Штопор бросился вперед, размахивая самодельным оружием.

— Валера! — крикнул Кирилл.

Людоед среагировал мгновенно. Он перехватил руку нападавшего, но получил глубокую ссадину на предплечье. Завязалась жесткая, хаотичная борьба. Штопор метался, не контролируя себя.

— Не подходи! — кричал он в исступлении.

Молчун пришел на помощь, нанеся сильный отвлекающий удар тяжелым предметом, который отбросил Штопора к стене. Однако тот, движимый адреналином, попытался снова атаковать Кирилла.

Тогда Людоед, действуя на инстинктах оперативника, перехватил его и применил жесткий удушающий захват, чтобы окончательно нейтрализовать угрозу. Он вкладывал в этот захват все свое напряжение и ярость последних часов.

— Успокойся! — хрипел Людоед.

Через несколько напряженных секунд сопротивление прекратилось. Тело Штопора обмякло и больше не двигалось. Тяжелый, спертый воздух помещения теперь был пропитан запахом недавней схватки и непоправимого финала.

Людоед тяжело дышал, глядя на неподвижного сокамерника.

— Я его… — прошептал он. — Я его устранил. Это серьезная статья, хакер. Мне светит максимальный срок.

Молчун проверил состояние Штопора и мрачно кивнул. Констатация факта.

Мозг Кирилла мгновенно перестроился на новые вводные. Происшествие — это катастрофа, но это и ресурс.

— Нет, Валера, — твердо сказал Кирилл, поднимаясь. — Это необходимая оборона. Послушай меня. Штопор напал на нас с оружием. Откуда оно у него?

— Спрятал. Или кто-то передал, — нахмурился Людоед.

— Именно. И это дает нам хаос, — глаза Кирилла блеснули. — Начальнику не нужен такой инцидент во время проверки. Это вызовет внешнее расследование. Дронов не сможет это замять по-тихому. Мы не будем прятать случившееся. Мы покажем это как доказательство того, что он потерял контроль. Мы уничтожили его глаза и уши в этой камере. Дронов поймет: мы готовы играть жестко.

Людоед посмотрел на Кирилла с уважением. Этот парень превращал катастрофу в холодный расчет.

— Привести себя в порядок, — скомандовал Кирилл. — Перевязать раны. Следы схватки оставить. До подъема полтора часа. Мы должны встретить проверку не как жертвы, а как люди, которые взяли ситуацию под контроль.

В камере установилась напряженная тишина. Кирилл снял очки, протер уцелевшее стекло. Он не чувствовал страха. Только холодный азарт.

В 8:00 дверь камеры 208 распахнулась. На пороге стоял дежурный с охраной, а за их спинами — майор Дронов. Он вошел уверенно, ожидая увидеть сломленного ботаника. Но картина была иной.

Посреди камеры лежал неподвижный Штопор. Рядом валялось оружие. А у стены плечом к плечу стояли трое: огромный Людоед с перебинтованной рукой, мрачный Молчун и Кирилл — бледный, с зафиксированной кистью.

— Что здесь произошло?!