Ошибка в оценке: почему встреча в роскошном офисе обернулась крахом
Он расхохотался у всех на глазах и велел ей звонить кому угодно. Она послушалась. Но когда он узнал, кто ответил на том конце провода, улыбка погасла. Тишина, воцарившаяся в зале, изменила всё навсегда. «У вас пять минут, чтобы покинуть этот зал, прежде чем я вызову охрану».
Голос Романа Авраменко рассёк тишину переговорной, словно лезвие. Он откинулся в кресле, раскинув руки, с полуулыбкой, в которой не было ни капли дружелюбия. За длинным столом перед ним семеро руководителей наблюдали за происходящим, не шевельнув ни единым мускулом. Никто из них не осмеливался вмешаться. Никто. Александра Моренко стояла в центре зала, держа папку обеими руками.
Она не дрожала и не плакала. Любой, кто заглянул бы ей в глаза в тот момент, понял бы, что внутри каждое слово этого человека разрывало то, что она выстраивала годами. «Роман, мне нужно всего две минуты, чтобы объяснить». «Две минуты?» — он перебил её, громко рассмеявшись и оглядывая руководителей, словно приглашая публику на представление.
«Народ, вы это слышите? Временная сотрудница хочет две минуты моего времени. Моего времени! Вы знаете, сколько стоит одна моя минута?» Филипп Брагин, директор юридического отдела, откашлялся на краю стола. Он знал Романа много лет и понимал, что, когда тот начинал в таком духе, остановить его было невозможно. И всё же попытался.
«Роман, может быть, мы послушаем, что…» «Филипп!» — Роман оборвал его, даже не взглянув. «Когда мне понадобится твоё мнение о том, кто заслуживает со мной разговаривать, я попрошу. А до тех пор молчи». Филипп опустил глаза, и весь зал опустил глаза.
Александра глубоко вздохнула. Она знала, что ступает по минному полю, знала, что каждая секунда здесь — это риск. Но также знала, что если не скажет сейчас, другого шанса, возможно, уже не будет. Она подумала о сыне, подумала о матери, подумала обо всех бессонных ночах, когда изучала эти документы за кухонным столом, пока весь мир спал. Она пришла сюда не для того, чтобы отступить.
«Роман, я обнаружила серьёзное несоответствие в контракте с группой «Менденко». Если вы подпишете его в таком виде, компания может потерять…» «Может потерять?» — Роман резко вскочил. Кресло от силы движения откатилось назад, и весь зал замер. Он упёрся руками в стол и наклонился в её сторону. «Кто ты такая, чтобы говорить мне, что я могу или не могу потерять?»
«Ты здесь кто вообще? Временная, даже не в штате. Пришла сюда несколько недель назад и уже хочешь учить владельца компании вести дела?» Константин Новак, финансовый директор, тихо хмыкнул. Это был не злой смешок, а нервный, но этого оказалось достаточно, чтобы Роман почувствовал себя правым. Моника Естевенко, директор по операциям, отвела взгляд к окну, делая вид, что её здесь нет.
В дальнем конце стола Борис Лопенко, коммерческий директор, раз за разом щёлкал колпачком ручки. Это был единственный звук, кроме голоса Романа, который осмеливался существовать в этом зале. «Видите?» — Роман торжествующе раскинул руки. «Здесь все знают, как всё устроено, кроме вас, похоже. Девочка, которая пришла раскладывать архивы, хочет проверять контракт на 80 миллионов!»
«Восемьдесят миллионов! Вы вообще понимаете, что означает эта цифра?» Александра почувствовала, как лицо вспыхнуло, но не от стыда, а от негодования. Каждая клетка её тела кричала, чтобы она развернулась и ушла, сохранив остатки достоинства. Но она вспомнила голос сына тем утром перед выходом из дома. «Мама, ты самый смелый человек на свете».
Тимофей даже не знал, чего на самом деле стоит смелость, но эти слова были всем, что у неё было в тот момент. «Я не пытаюсь ничего проверять», — она удержала голос твёрдым, хотя сердце колотилось. «Я прочитала контракт, потому что в мои обязанности входит систематизировать документы перед их отправкой. И когда я прочитала, то заметила, что штрафная оговорка перевёрнута. Если подписать в таком виде, неустойку в случае расторжения платит не группа «Менденко», а «Авраменко Инвест»»…
