Ошибочные выводы: почему не стоит судить о людях по должности

— Да, — не задумываясь ответила Надежда. — Она вырастила меня. Как она?

— Состояние стабилизировали, но очень тяжелое, — врач покачал головой. — У нее серьезные проблемы с сердцем, сосуды изношены, давление скачет. Сделали все, что могли, но… — Он замялся. — Не хочу вас пугать, но, судя по общему состоянию, она может не дожить до зимы.

Надежда почувствовала, как к горлу подкатывает комок.

— Можно к ней?

— Только на пять минут. Она без сознания, но, возможно, слышит вас.

В маленькой палате Мария Федоровна казалась еще меньше и беззащитнее, чем обычно. Опутанная проводами, с кислородной маской на лице, она лежала неподвижно, и только едва заметное движение груди говорило о том, что жизнь еще теплится в этом истощенном теле. Надежда села рядом, взяла безжизненную руку в свою.

— Нянечка, — прошептала она, — держитесь. Я вытащу нас обеих из этого кошмара. Верну все, что украла Зинаида. Восстановлю справедливость. Только живите, пожалуйста.

Пальцы старушки слабо шевельнулись в ее ладони, словно пытаясь дать знак, что она слышит и понимает. Выйдя из палаты, Надежда твердо знала: нужно торопиться. Время Марии Федоровны ограничено, а она — единственный человек, кроме Надежды, кто знает всю правду о последних днях профессора Соколова.

— Алексей Владимирович Захаров, — представился высокий седеющий мужчина в строгом костюме, протягивая Надежде руку.

— Мы с Виктором Георгиевичем учились вместе.

Они сидели в небольшом кафе недалеко от института — Надежда, Виктор и приглашенный им адвокат. Перед ними на столе лежали документы из сундучка Марии Федоровны, а также медицинская карта отца, которую Надежда с большим трудом добыла в районной поликлинике.

— Серьезное дело, — задумчиво произнес юрист, просмотрев бумаги. — Но доказательств пока недостаточно.

— Что вы имеете в виду? — нахмурилась Надежда. — Вот черновик настоящего завещания, вот дневник с записями о подозрениях в отравлении!

— Понимаю ваше возмущение, — терпеливо объяснил Алексей Владимирович. — Но с юридической точки зрения этого мало. Нам нужны медицинские заключения, подтверждающие отравление, оригиналы документов — в том числе завещание, которое предъявила Зинаида Марковна, свидетели.

Надежда обессиленно откинулась на спинку стула.

— Пока у нас есть только косвенные улики и ваши подозрения, — продолжил адвокат. — Этого достаточно, чтобы начать расследование, но не для суда.

— И что нам делать? — спросила она, чувствуя, как надежда снова ускользает.

— Для начала нужно провести независимую экспертизу почерка на завещании, которое предъявила ваша мачеха, — ответил Алексей Владимирович. — Если это подделка, у нас будет серьезный аргумент.

— Но как получить этот документ? Зинаида его не отдаст, — возразила Надежда.

— Через нотариальную контору, — юрист сверился с записями. — Кто заверял завещание?

— Некто Степанов И. Д.

— Да, такое имя было на документе, — кивнула Надежда.

— Для начала найдем этого нотариуса.

Поиски Степанова И. Д. заняли несколько дней и принесли неожиданный результат. Нотариус скончался год назад. Причем, как сообщила бывшая сотрудница его конторы, при довольно странных обстоятельствах: упал с лестницы у себя на даче, перелом основания черепа.

— Очень удачно для тех, кто не хотел бы, чтобы всплыли какие-то махинации, — заметил Алексей Владимирович, когда они встретились, чтобы обсудить новую информацию.

Им удалось найти бывшего помощника нотариуса — молодого человека по имени Сергей, который теперь работал мелким клерком в страховой компании. Он согласился встретиться, но разговор оказался напряженным и малопродуктивным.

— Я не помню деталей заверения этого завещания, — нервно сказал Сергей, избегая смотреть в глаза. — Степанов сам вел это дело, меня просто попросили выйти из кабинета.

— А это не показалось вам странным? — спросил Алексей Владимирович. — Обычно помощник присутствует при заверении важных документов.

Сергей пожал плечами:

— Показалось. Но Игорь Дмитриевич был сам себе хозяин. И потом… — он запнулся.

— Что потом? — мягко спросила Надежда.

— После этого у него появились деньги. Много денег. Он даже машину новую купил, «Мерседес». На нотариальные доходы такую не купишь, особенно в нашем районе.

— Еще что-нибудь необычное помните?

Сергей нахмурился, сосредоточившись.

— Да, вспомнил. Женщина, которая приходила по поводу этого завещания — очень вызывающе одетая, с крашеными волосами — она приходила еще раз, уже после смерти профессора. Привела с собой какого-то неприятного типа. Они долго сидели в кабинете у Степанова, потом он вышел весь бледный и сказал, что уезжает на дачу на выходные. А в понедельник нам сообщили, что он погиб.

— Нам нужно получить доступ к архиву нотариальной конторы, — задумчиво произнес Алексей Владимирович, когда они вышли на улицу. — Там должна быть копия завещания.

— А это возможно?

— Законным путем — только через суд. Но для этого нужны более веские основания, чем у нас сейчас.

На следующий день они навестили Марию Федоровну в больнице. Старушке стало немного лучше, ее перевели из реанимации в обычную палату, но врачи по-прежнему не давали оптимистичных прогнозов.

— Как ты, нянечка? — спросила Надежда, присаживаясь у постели.

— Терпимо, — слабо улыбнулась Мария Федоровна. — Ты как? Нашла что-нибудь?

Надежда рассказала о встрече с юристом, о поисках нотариуса, о разговоре с его помощником.

— Нам нужно найти оригинал настоящего завещания, — закончила она. — Но где его искать?

Старушка нахмурилась, словно пытаясь что-то вспомнить.

— Наденька, — вдруг оживилась она, — вспомнила! Николай Андреевич копию завещания в своей любимой книге прятал.

— В какой книге? — напряглась Надежда.

— В «Эдгаре Берроузе». Том с экслибрисом, помнишь? Подарок от академика Лихачева. Он говорил, что там самое надежное место, никто не догадается. Он закладку сделал, страницы склеил и внутрь документ положил.

Надежда задумалась. Книга должна быть в отцовской библиотеке, в их старом доме, который теперь принадлежит Зинаиде.

— Придется как-то туда попасть, — тихо сказала она.

— Только будь осторожна, девочка, — встревожилась Мария Федоровна. — Зинаида — опасная женщина.

— Я придумаю что-нибудь, — пообещала Надежда, уже мысленно составляя план. — Под каким-нибудь благовидным предлогом.

Судьба, впрочем, распорядилась иначе. В тот же вечер, выходя из больницы, Надежда нос к носу столкнулась с женщиной, при виде которой ее сердце пропустило удар. Зинаида Марковна Соколова — высокая, эффектная, с пышными крашеными волосами и ярким макияжем — выходила из дорогого бутика через дорогу. На секунду обе застыли, разглядывая друг друга.

— Надежда? — на лице Зинаиды отразилось удивление, быстро сменившееся неприязнью. — Не ожидала тебя увидеть. И в таком виде? — Она окинула оценивающим взглядом элегантный костюм падчерицы, аккуратную прическу, туфли на каблуках.

— Здравствуйте, Зинаида Марковна, — спокойно ответила Надежда, хотя внутри все сжималось от ненависти и страха.

— Ты изменилась, — с нескрываемым недовольством заметила мачеха. — И, говорят, нашла хорошую работу. Переводчица, кажется?