Плата за неблагодарность: как попытка сдать мать в приют обернулась для сына и его жены трагедией

— Нет, Кристина, деньги у меня есть. Я хочу другого. Я хочу, чтобы вы поняли, что такое ответственность. Что за каждый поступок приходится платить. — Мы всё вернём, — воскликнул Дмитрий. — Мы извинимся, только разблокируй счета. Нам не на что жить. Банк требует вернуть всю ипотеку через месяц. Мы потеряем дом.

— Вы его уже потеряли, — тихо сказала я. — В тот день, когда решили, что можете распоряжаться моей жизнью. Я встала. — Разговор окончен. У вас есть месяц, чтобы освободить дом, иначе этим займутся судебные приставы. А теперь, пожалуйста, уходите. Это частная территория, и я не желаю вас здесь видеть.

Они смотрели на меня как на чудовище. Как на мать, которая предала своего ребёнка. Но я знала, что всё сделала правильно. Иногда, чтобы спасти человека, его нужно отпустить. Отпустить в свободное падение, чтобы он, ударившись о дно, наконец научился летать. Или хотя бы ходить своими ногами.

Они ушли, хлопнув дверью. Я осталась в переговорной одна. Ноги подкашивались, и я опустилась в кресло. Адреналин отступил, оставив после себя звенящую пустоту. Сергей Петрович вошёл в комнату с чашкой горячего чая. — Вы всё сделали правильно, Анна Богдановна.

— Я лишила собственного сына всего, — прошептала я. — Вы дали ему шанс, — возразил он. — Шанс повзрослеть. Следующие несколько недель были самыми сложными. Дмитрий и Кристина не оставляли попыток вернуть всё обратно.

Они звонили мне сто раз в день. Я не отвечала. Они писали сообщения, полные то мольбы, то угроз. Я их не читала. Они пытались прорваться в пансионат, но охрана по моему распоряжению их не пускала.

Они начали действовать через других. Позвонили моей двоюродной сестре в Харьков, с которой я не общалась лет десять. Наговорили ей, что я сошла с ума, что меня захватили какие-то мошенники и они пытаются меня спасти. Сестра, не разобравшись, позвонила мне, начала кричать, обвинять. Мне пришлось холодно и жёстко поставить её на место.

Потом они нашли моих старых подруг, рассказали им ту же сказку; некоторые поверили. От меня отвернулись те, кого я знала всю жизнь. Это было больно, но я держалась. Игорь Семёнович, мой старый друг-юрист, которого я попросила вести это дело официально, взял на себя все переговоры. Он был моей каменной стеной.

— Анна, не поддавайся, — говорил он мне по телефону. — Они пытаются давить на жалость, на чувство вины. Это их последний козырь. Однажды Кристина подкараулила меня у ворот пансионата, когда я возвращалась с прогулки. Она бросилась ко мне, упала на колени.

— Анна Богдановна, простите, я была не права. Я всё осознала, пожалуйста, не губите нашу семью. Дмитрий на грани срыва. Она плакала, цеплялась за моё пальто. Я смотрела на неё сверху вниз — на её безупречный макияж, размазанный слезами, — и не чувствовала ничего. Ни жалости, ни злости. Только холодную усталость.

— Встань, Кристина, не унижайся. — Я не встану, пока вы меня не простите. — Я тебя прощаю, — сказала я. — Но это ничего не меняет. Решение принято. Я осторожно высвободила своё пальто из её рук и пошла к входу. Она осталась стоять на коленях посреди дороги, рыдая в голос.

Через месяц, как и было предписано, они освободили дом, съехали в маленькую съёмную квартиру на окраине города. Дмитрий потерял работу. Его уволили, как только поползли слухи о его финансовых проблемах. Кристина, привыкшая к роскоши, была в отчаянии.

Я знала, что им тяжело. Но я также знала, что это — единственный путь. Они должны были пройти через это унижение, через эту нищету, чтобы понять цену вещам, которые они так легкомысленно разрушили: доверию, семье, любви.

Я вернулась в свой старый дом. Но не для того, чтобы жить в нём. Я выставила его на продажу. Я не хотела больше оставаться в городе, где всё напоминало мне о предательстве. Деньги от продажи дома и часть своих сбережений я положила в банк. На имя Дмитрия. Но с одним условием: он сможет получить к ним доступ только через пять лет. И только в том случае, если найдёт постоянную работу и пройдёт курс психотерапии.

Я хотела дать ему не рыбу, а удочку. Не готовое решение, а возможность самому построить свою жизнь заново. Правильно. Сама же я купила небольшой домик на берегу моря. В маленьком тихом городке. Я всегда мечтала жить у воды…