По дороге к тёще муж внезапно свернул с трассы, и вскоре жена поняла, что поездка была не случайной

«Удобно».

Он приехал в половине одиннадцатого. Позвонил в домофон, она открыла.

Пока он поднимался, Катя поставила чайник. Машинально, потому что, когда приходит человек, ставишь чайник. Потом подумала об этом и усмехнулась про себя.

За две недели в этой квартире она успела обжить её так, что уже появились привычки.

Он позвонил в дверь. Она открыла.

Максим был без пальто, в тёмном джемпере и джинсах. Впервые она видела его не в охотничьей куртке и не в официальном пальто. Он выглядел иначе: не менее серьёзным, но как-то ближе. Обычнее.

В руках он держал конверт.

— Проходите, — сказала она.

Он вошёл. Огляделся привычно, как человек, который давно не был в этом месте и проверяет, всё ли на своих местах.

Квартира изменилась. Не сильно, но изменилась. На подоконнике появился маленький горшок с растением, которое Оля подарила на прошлой неделе. На кухне — разделочная доска, которой раньше не было. На спинке стула — Катин шарф, тёмно-красный.

— Живёте, — сказал Максим. — Не вопрос. Просто наблюдение.

— Живу, — сказала Катя.

Они прошли на кухню. Чайник уже закипел. Она разлила чай по кружкам — тем самым эмалированным, которые купила намеренно, увидев в магазине и вспомнив охотничий домик.

Максим заметил это. Посмотрел на кружку, потом на неё.

— Специально?

— Специально, — подтвердила она.

Он сел. Положил конверт на стол.

— Свидетельство о расторжении брака. Ваш экземпляр. Юрист уже передал.

Катя взяла конверт. Открыла. Достала документ: официальный бланк, печать, её имя и имя Андрея, дата.

Всё.

Больше ничего не нужно было читать.

Она положила документ обратно в конверт, а конверт — на стол. Взяла кружку. Посмотрела в окно.

Парк внизу был виден хорошо. Деревья без листьев, но живые.

Она вдруг вспомнила лес. Тот, через который бежала в носках, хватая ртом воздух и не понимая, за что. Тот же лес, из которого вышла к человеку с собакой и оружием. Лес, который не простил бы, но спас.

— Максим, — сказала она.

— Да?

— Я хочу сказать кое-что. Не благодарность. Благодарность я уже говорила, и вы каждый раз отмахивались. Другое.

Он смотрел на неё.

Ждал.

— Я два года говорила себе, что умею разбираться в людях, — сказала Катя. — И каждый раз, когда что-то внутри подсказывало мне, что всё неправильно, я не слушала. Потому что он научил меня не доверять себе. Сначала убедил, что моё чутьё ошибается, потом убедил, что я ошибаюсь вся.

Она помолчала.

— А потом я упала в лесу и обернулась. И первое, что я почувствовала, когда увидела вас, было не страхом. Любой посторонний мужчина с оружием должен был напугать. Но я не испугалась. Почувствовала что-то другое.

— Что? — спросил Максим.

— Что это правильно, — просто сказала она. — Что вот этот человек правильный. Не знаю, как объяснить точнее. Просто знала.

Максим молчал несколько секунд. Потом сказал:

— Я тоже знал.

— Что именно?

— Что не уйду. Что это не тот случай, когда уходят.

Катя смотрела на него. Он смотрел на неё.

За окном парк стоял тихо. Кружка в руках была горячей. Конверт лежал на столе.

Всё было на своих местах. Впервые за очень долгое время всё было именно там, где должно быть.

Она поставила кружку. Максим поставил свою.

— Лада скучает, — сказал он. — Я думал в эти выходные съездить в домик. Проверить печь, заготовить дров.

— Возьмёте кого-нибудь с собой? — спросила Катя.

— Думал предложить вам. Если не страшно возвращаться в лес.

Она подумала об этом. О лесе, о домике с потемневшими брёвнами, о поленнице вдоль стены, о собаке, которая ткнулась носом в её ладонь в первый вечер. О том, что лес не был виноват. Лес просто был, и в нём случилось то, что должно было случиться.

— Не страшно, — сказала она.

Максим кивнул.

Больше ничего не нужно было объяснять. Они оба это знали. И это знание не требовало слов, торопливых объяснений, обещаний.

Оно просто было. Тихое, твёрдое, настоящее. Как фундамент, который не виден снаружи, но держит всё.

За окном парк стоял спокойно. Кружки остывали.

Катя смотрела на Максима и впервые за очень долгое время не думала о будущем с тревогой.

Она просто думала, что будет дальше.

И это было хорошо.