По дороге к тёще муж внезапно свернул с трассы, и вскоре жена поняла, что поездка была не случайной
Во время поездки к матери жены муж вдруг съехал с трассы, углубился в лес и остановил машину.
Катя Чернова выработала осторожность за пять лет совместной жизни сама собой, как вырабатывают выживательный инстинкт. Андрею Чернову было тридцать восемь. Он держал небольшую контору по оформлению строительных документов: три комнаты в старой пристройке на окраине города, два сотрудника и печать с полустёртым знаком.
Не богатство, но достаточно, чтобы чувствовать себя хозяином. Хозяином конторы, хозяином квартиры, хозяином жены.
Катя познакомилась с ним в двадцать шесть. Тогда он казался надёжным, основательным, именно таким, как говорила мама. Широкоплечий, немногословный, уверенный в себе, будто точно знал, чего хотел. Первый год был почти нормальным.
Потом начались разборы. Так она называла про себя эти разговоры за закрытой дверью, когда он садился напротив и методично, спокойным голосом объяснял ей, что она сделала не так. Почему посмотрела на кассира слишком долго? Почему задержалась на работе на двадцать минут? Почему надела это, а не то?
Катя работала дизайнером в небольшом рекламном агентстве. Коллеги её любили. Она была из тех людей, которые умеют слушать и никогда не лезут с советами, если их не просят.
Дома она была другой. Дома она просто старалась лишний раз не дышать.
Ей был тридцать один год. Не старая, не молодая. Достаточно взрослая, чтобы понимать, что происходит, и недостаточно свободная, чтобы это остановить.
В то утро Андрей встал в хорошем настроении. Или в том, что у него сходило за хорошее настроение. Поел, не придравшись к яичнице, выпил кофе, кивнул, когда она сказала, что готова.
Они вышли к машине. Катя поставила сумку на заднее сиденье и пристегнулась. Он завёл мотор.
Всё было обычным. Мама жила в ста двадцати километрах от города, в небольшом посёлке, где асфальт заканчивался у магазина, а дальше шла укатанная грунтовка. Они ездили туда примерно раз в месяц.
Андрей всегда ехал сам. Катя не водила: права у неё были, но машины не было, а к своему автомобилю он её не подпускал.
— Ещё разобьёшь, — говорил он.
И в этом была вся его логика.
Первые сорок минут они ехали молча. Катя смотрела в окно. Андрей слушал радио: новости, потом рекламу, потом снова новости. Ничего не происходило.
Потом он вдруг выключил радио. Резко, одним движением. Катя покосилась на него: лицо закрытое, желваки чуть двигаются.
Она знала этот признак. Значит, что-то есть. Значит, он что-то носит в себе и сейчас выбирает момент.
— Андрей, — осторожно сказала она. — Всё нормально?
