«Почему я здесь?»: женщина-врач нашла свой свадебный портрет в доме незнакомца

— В руку… Левую.

Мария измерила давление. 170 на 110. Пульс частый и неровный. Андрей уже накладывал электроды для ЭКГ. Мария смотрела на ленту, и лицо ее вытянулось. Острый инфаркт миокарда.

— Тамара, мы сейчас сделаем вам укол, и вы поедете с нами в больницу, — спокойно сказала Мария, хотя внутри уже работал четкий алгоритм действий. — А вы собирайте документы мамы, страховой полис.

— Это серьезно? — побелела дочь пациентки.

— Ничего страшного, но в больнице ей будет спокойнее, — Мария не стала пугать родственников словом «инфаркт». — Время дорого.

Она ввела нитроглицерин, морфин, аспирин. Андрей подключил кислород.

— Сейчас полегчает, — Мария взяла женщину за руку. — Дышите ровно, не волнуйтесь.

Через 10 минут они уже спускали пациентку на носилках. Арсен Валерьевич помогал, хотя по правилам водители не должны этим заниматься, но старая закалка брала свое. В машине Мария продолжала мониторить состояние. Тамара задремала от морфина, дыхание выровнялось. Дочь сидела рядом, сжимая мамину руку.

— Она будет жить? — шепотом спросила она.

— Будет, — ответила Мария. — Мы вовремя успели.

Машина подлетела к приемному покою кардиологического отделения. Дежурный врач уже ждал — Мария передала информацию по рации. Они передали пациентку, заполнили документы. Когда бригада вернулась в машину, Мария откинулась на спинку сидения и закрыла глаза.

— Устала? — спросил Андрей.

— Немного. — Она открыла глаза и посмотрела на телефон. До конца смены еще 4 часа.

Арсен Валерьевич тронулся с места, возвращаясь на подстанцию.

— А знаешь, Маша, — задумчиво сказал он, — ты сегодня правда какая-то другая. Будто не здесь.

Мария вздохнула.

— Мне позвонила женщина. Она говорит, что была подругой моей мамы.

Арсен Валерьевич удивленно свистнул.

— Той самой, которая?..

— Да, — Мария кивнула. — Я столько лет искала хоть какую-то ниточку. И вот теперь…

— И что она сказала? Что хочет встретиться?

— Завтра увидимся.

— Ну, это же хорошо, — оживился Андрей. — Может, она что-то знает.

«Может быть», — Мария снова уставилась в окно. Внутри боролись надежда и страх. Надежда на то, что наконец-то узнает хоть что-то о маме. Страх, что это окажется очередным тупиком. Сколько раз уже было: звонили люди, которые якобы что-то знали, а оказывалось, что они просто перепутали, ошиблись или вообще хотели денег за информацию. Но голос той женщины звучал искренне.

«Валентина Федоровна…» — Мария прокручивала в голове имя, пытаясь вспомнить, не упоминала ли бабушка это имя. Но прошло столько лет.

— Маша, — осторожно начал Андрей, — а как вообще?.. Ну, то есть, ты же помнишь свою маму?

— Мне было восемь, когда это случилось, — тихо ответила Мария. — Помню смутно. Ее смех, запах ее духов. Как она читала мне сказки перед сном. Как провожала меня в школу. А потом они с папой уехали в экспедицию, и больше я их не видела.

— А отца тоже не нашли?

— Нет. Пропали оба.

В машине повисла тяжелая тишина. Даже треск рации казался приглушенным.

— Знаешь, я верю, что завтра ты узнаешь что-то важное, — твердо сказал Андрей. — Просто чувствую.

Мария слабо улыбнулась:

— Спасибо.

Арсен Валерьевич притормозил у светофора и повернулся к ней:

— Маша, а ты не думала, что может быть чудо? Ну, мало ли. Вдруг они живы?

— Арсен Валерьевич, прошло двадцать два года, — устало произнесла Мария. — Если бы были живы, нашлись бы давно.

— Всякое бывает, — пожал плечами водитель. — Я вот в новостях читал, как мужик двадцать лет в больнице без памяти пролежал, а потом очнулся и вспомнил все.

— Это единичные случаи. Но они бывают.

Мария не стала спорить. Она сама себе не признавалась, но где-то глубоко внутри теплилась крошечная надежда. Что если? Что если мама жива? Что если она где-то там потеряла память и сейчас даже не помнит, что у нее есть дочь? Абсурд, конечно. Но сердце, вопреки разуму, билось быстрее от этой мысли.

Машина остановилась у подстанции. Мария поднялась в ординаторскую, рухнула на диван. «Завтра». Завтра она встретится с Валентиной Федоровной и, возможно, наконец-то узнает что-то о своей маме. Хоть что-то.

Не прошло и получаса после возвращения на подстанцию, как диспетчерская связь снова ожила.

— 23-я и 25-я бригады, срочный выезд. Массовое отравление в кафе «Гурман». Предварительно, восемь пострадавших.

Мария вскочила с дивана, на котором только успела устроиться с недопитым чаем. Андрей уже мчался к машине, на ходу натягивая медицинский халат.

— Восемь человек, — пробормотал Арсен Валерьевич, заводя двигатель. — Похоже на серьезное отравление. Или просроченные продукты, или инфекция.

Мария проверяла содержимое чемодана.

— Андрей, у нас достаточно физраствора?

— Десять пакетов, — кивнул фельдшер.

Машина неслась по городу, расталкивая сигналом поток машин. Мария смотрела на проносящиеся мимо витрины, вывески, людей, и мысли снова возвращались к утреннему звонку.

— Мария, ты готова? — Арсен Валерьевич остановил машину у входа в кафе.

Она встрепенулась:

— Да, конечно.

Рядом уже стояла другая машина скорой помощи. Из нее выходил высокий мужчина в медицинском халате. Черные волосы, уверенная походка, белозубая улыбка.

— Константин, вот мы и встретились, — он широко улыбнулся, увидев Марию.

Она сдержала вздох. Константин Игоревич Гордеев работал на их подстанции третий год. С первого дня он начал оказывать ей знаки внимания: комплименты, приглашения на кофе, случайные встречи в коридоре. Мария держалась от него на расстоянии, потому что слухи о его любвеобильности ходили по всей подстанции. Медсестра Вика, лаборантка Света, даже одна из диспетчеров — все они в разное время были объектами его внимания.

— Да, самое романтическое место, — отшутилась Мария, проходя мимо него к входу в кафе.

— Знаешь, а мне кажется, что романтика возможна везде, — не унимался Константин, идя рядом. — Главное — с кем ты.

Мария закатила глаза, но ответить не успела. Из кафе выскочил взволнованный мужчина в фартуке официанта.

— Врачи! Скорее, там люди совсем плохи!

Внутри кафе царил хаос. За столиками сидели бледные люди, некоторые согнулись пополам, держась за животы, кто-то склонился над ведром. В воздухе стоял характерный кислый запах рвоты.

— Так, давайте по порядку, — Мария быстро оценила обстановку. — Константин, ты берешь четверых справа, я четверых слева. Начинаем осмотр.

— Слушаюсь, доктор, — Константин отдал ей шутливый козырек и направился к своим пациентам.

Мария подошла к первому столику, где сидела молодая пара. Девушка была бледной, как мел, парень держал ее за руку, сам выглядел немногим лучше.

— Здравствуйте, я врач скорой помощи. — Мария присела рядом. — Расскажите, что вы ели.

— Мы… Мы заказали бизнес-ланч, — прерывисто говорила девушка. — Салат, суп, второе. А потом… началось.

— Когда началось?