Роды в подворотне: какая страшная правда раскрылась после случайной встречи под мостом

— Нормально. Врачи говорят, жить буду.

— Хорошо. — Носов достал блокнот. — Сейчас я вызову следователя сюда, в клинику. Виктория только что родила, таскать ее по участкам и судам нельзя. Все официальные процедуры проведем здесь.

Галина кивнула. Носов был человеком дела — собранным, четким, не тратящим времени на пустые разговоры. Это внушало доверие.

— А вам где остановиться? — спросил он.

— Не знаю. Под мост, наверное, вернусь.

— Нет, — Носов покачал головой. — Вы свидетель. Ваши показания важны. Плюс Виктория просила вас не бросать. Я оформлю вам соседнюю палату. Останетесь здесь, пока все не уладится.

— Но я не могу платить.

— Не нужно. Виктория обещала покрыть все расходы: и ваше пребывание, и лечение. Она встретится с отцом, получит доступ к деньгам и рассчитается. А пока я оплачу из своих средств, потом компенсируют.

Галина хотела возразить, но поняла: спорить бесполезно. Кивнула молча.

— Сейчас вам покажут вашу палату, — продолжил Носов. — Там есть душ, принесут чистую одежду, завтрак. Приведите себя в порядок, отдохните. Следователь приедет через два часа.

Медсестра провела Галину в небольшую, но чистую палату на том же этаже. Одноместная, с окном, выходящим в сад. Кровать с белоснежным бельем, тумбочка, шкаф, собственный санузел с душем.

— Вот ваше место, — сказала медсестра, кладя на кровать комплект больничной одежды. — Халат, пижама, тапочки. Полотенце в ванной. Завтрак принесут через 10 минут. Если что-то понадобится, кнопка вызова вот здесь.

Галина осталась одна. Посмотрела на чистую ванную комнату и почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Три месяца без нормального душа. Три месяца умывания в общественных туалетах холодной водой. Она разделась, сняла грязную одежду, от которой несло улицей и потом. Встала под горячую воду и замерла. Вода текла по телу, смывая грязь, усталость, унижение. Галина стояла под душем долго, пока кожа не покраснела от горячей воды. Вытерлась мягким полотенцем, надела чистую пижаму и халат. Они пахли свежестью, стиральным порошком. Посмотрела на себя в зеркало. Изможденное лицо, запавшие глаза, но чистое. Человеческое.

Постучали в дверь. Вошла санитарка с подносом. Завтрак. Каша овсяная, омлет, хлеб, масло, чай с сахаром.

— Ешьте, не стесняйтесь.

Галина села за маленький столик у окна. Смотрела на еду и не верила. Горячая, настоящая еда. Не объедки из мусорных баков, не черствый хлеб из благотворительной столовой. Она ела медленно, наслаждаясь каждым кусочком. Тело откликалось благодарностью. Желудок, отвыкший от нормальной пищи, принимал еду осторожно.

В соседней палате Виктория тоже приводила себя в порядок. Медсестра помогла ей дойти до душа, придерживая под руку. Виктория была слаба после родов, но горячая вода вернула ей силы. Она вымыла волосы, смыла пот и страх последних дней. Вернувшись в палату в чистой больничной рубашке и халате, она увидела на столике поднос с едой. Легкий суп, паровая котлета, пюре, компот из сухофруктов. Еда для родившей женщины. Виктория ела, поглядывая на спящего сына, и впервые за много дней чувствовала себя в безопасности.

Через полтора часа Носов вернулся к Виктории в палату. Галина тоже пришла — отдохнувшая, умытая, в чистой одежде. Они обе выглядели совсем иначе, чем утром. Как люди, а не загнанные животные.

— Виктория, — Носов присел на стул. — Сейчас приедет следователь. Вы дадите показания прямо здесь, в палате. Таскать вас по городу нельзя, вы только родили.

— Спасибо. — Она выдохнула с облегчением. — Я просто не могу сейчас никуда ехать.

— Понимаю. Вы готовы давать показания?

— Да. Я готова. Что мне нужно сказать?

— Правду. Все, что рассказали мне. Про угрозы мужа, про документы, про побег. Я буду следить, чтобы протокол составили правильно.

— А потом?

— Потом я подам заявление на развод от вашего имени, как ваш представитель. Суд назначит дату предварительного заседания. Я запрошу временные меры защиты, запрет Илье приближаться к вам, ограничение его прав на общение с ребенком.

— Он будет сопротивляться, — Виктория сказала это с уверенностью.

— Конечно. Но закон на вашей стороне. У вас есть основания для развода: психологическое давление, угрозы, финансовые махинации. Плюс новорожденный ребенок. Суд встанет на сторону матери.

Виктория кивнула, но тревога в глазах не исчезла. Галина понимала ее. Илья был опасен. Такие люди не сдаются просто так.

Носов посмотрел на часы. Без десяти одиннадцать. Следователь будет в одиннадцать. Договорились о времени. Он вышел в коридор, проверяя документы.

Ровно в одиннадцать в палату вошла женщина лет сорока, строгая, с короткой стрижкой, в накинутом на плечи белом халате.

— Следователь Ольга Лукина, — представилась она. — Здравствуйте. Извините, что приходится беспокоить вас в такой момент, но это для вашей же безопасности.

— Я понимаю, — Виктория попыталась приподняться, но Лукина остановила ее жестом.

— Не вставайте. Лежите, как вам удобно. Я буду задавать вопросы. Вы Виктория Романова?