Случайная встреча с одноклассницей открыла мне правду о муже, но я решила не выдавать себя сразу

Она сфотографировала ящики, прихожую, список вещей, отправила все адвокату и написала матери: «Все спокойно. Приеду завтра».

Галина Петровна ответила: «Дети спят. Жду».

Когда на следующий день Оксана поменяла замки и расплатилась с мастером, то вечером снова приехала к матери. На кухне горел свет. Галина Петровна сидела за столом в халате, перед ней стояли две чашки.

— Ну как, дочка?

— Он забрал вещи. Кричал, но не сильно. Соседка была со мной.

— Молодец.

— Я не чувствую победы.

— Ее сразу не чувствуют. Сначала просто перестает пахнуть ложью.

Оксана села напротив. Мать подвинула чай.

— Марта?

— Держится.

— Диана?

— Тоже.

— Странное у тебя войско.

— Зато честное.

Галина Петровна кивнула.

— Завтра дети будут спрашивать про отца.

— Скажу, что мы с папой будем жить отдельно. Без подробностей.

— И без надежды, что он завтра вернется с тортом и все станет как было.

Оксана посмотрела на мать.

— Не станет.

— Вот это главное.

Она поднялась к детям. Тимур спал, подложив ладонь под щеку. Соня раскинулась на кровати, игрушечная лошадь упала на пол. Оксана подняла ее и положила на комод. Потом присела на край матраса.

Утром придется объяснять. Потом суд. Порядок встреч, алименты, разговоры с учителями, вопросы соседей, пустая полка в шкафу, новый быт. Но самое страшное уже вышло из тени и получило имя.

Внизу завибрировал телефон. Оксана спустилась, чтобы не разбудить детей. Сообщение пришло с неизвестного номера. Она открыла его и увидела фотографию подъезда Марты, сделанную с улицы. Под снимком стояло: «Думаешь, вас трое? Я тоже умею искать союзников».

Оксана смотрела на фотографию, пока экран не погас. Прямой угрозы не было, но чувствовался чужой шаг у двери. Кто-то стоял в темноте, снимал дом и ждал, что женщины испугаются сильнее, чем после разоблачения.

Галина Петровна вышла из кухни, накинув старую кофту.

— Кто написал?

Оксана молча протянула телефон. Мать прочитала и сразу вернула.

— Звони Марте.

Гудки тянулись долго. Наконец Марта ответила почти шепотом.

— Оксана, ты дома?

— Да. Ты?

— Сижу в прихожей. Кто-то звонил в дверь минут десять назад. Мужчина в кепке. В глазок плохо видно. Я не открыла. Потом пришла фотография подъезда. Тебе тоже?

— Да. Дверь закрыта?

— На замок и цепочку. Еще табурет под ручку поставила, хотя понимаю, что это глупо.

— Не глупо. Звони в полицию. Скажи, что неизвестный ходит возле квартиры после конфликта. Пусть хотя бы примут обращение.

— А если не приедут?

— Заявление все равно останется. Нам нужна фиксация. И не выходи одна.

Оксана записала время, номер и текст. Затем набрала Диану. Та ответила бодро, но злость слышалась сразу.

— Мне прислали витрину салона. На фоне — кирпич в чьей-то руке. Подписали: «Не играй во взрослые игры».

— Ты где?

— Дома. Камеры на входе работают. Утром посмотрю запись.

— Сделай скриншот и пиши заявление.

— Уже сохранила. Если это Сергей, он выбрал плохой способ просить прощения.

Наталья Дорошенко взяла трубку почти сразу.

— Сообщения не удалять. Номера записать. Марта и Диана подают заявления. Вы тоже как адресат давления. Сергею отправьте одну фразу: любые контакты только через адвоката, попытки давления фиксируются. Дальше молчите.

— А если он скажет, что ни при чем?

— Пусть говорит. Мы не назначаем виновного сами. Мы показываем обстоятельства вокруг конфликта.

Оксана написала Сергею: «После сообщений с фотографиями любые контакты только через адвоката. Попытки давления будут переданы в полицию».

Ответ пришел через несколько минут: «Ты уже совсем? Я не знаю, о чем речь».

Она переслала скрин Наталье. Спорить было бессмысленно. Сергей умел отрицать даже то, что лежало перед ним на столе.

Ночь прошла рвано. Оксана просыпалась от каждого шороха. Страх больше не был туманным. У него появились номера, фотографии, подъезды, чужие шаги.

Утром Галина Петровна поставила на стол кашу и сказала:

— Сегодня во двор только рядом с домом. За калитку без меня никто не выходит.

Тимур сразу насторожился.

— Почему?

Оксана села напротив. Соня держала ложку и смотрела то на мать, то на бабушку.

— У нас сейчас сложный разговор с папой. Вам ничего не угрожает, но я хочу, чтобы вы были рядом.

— Вы разводитесь? — спросил Тимур.

— Да. Мы с папой будем жить отдельно.

Соня опустила ложку.

— Он больше не придет домой?

— Он будет видеться с вами. Только по договоренности, чтобы всем было спокойно.

— Из-за нас? — тихо спросил Тимур.

— Нет. Никогда так не думай. Это решение взрослых. Вы с Соней ни в чем не виноваты.

Мальчик отвернулся к окну.

— Он опять обещал и не приехал.

Оксана не стала защищать Сергея. Раньше она бы нашла объяснение: работа, пробки, усталость, важные звонки. Теперь решила не подкладывать детям подушки под каждое отцовское падение…