В первую брачную ночь Максим предложил жить отдельно, а Оксана раскрыла свой расчёт

В четверть двенадцатого 31-летний Максим Ковальчук вошёл в номер и задержался у двери. Оксана сидела перед открытым ноутбуком; к его приходу она успела переодеться, умыться и приготовить постель. Широкоплечий мужчина с перекошенным галстуком, пахнущий хорошим виски будто с чужого праздника, разглядывал её без неприязни, но с недоумением: словно обнаружил у себя дома незнакомую вещь и не знал, что с ней делать.

— Ты за работой?

— За чтением, — ответила она, не отрываясь от экрана.

Он снял пиджак, оставил его на спинке кресла, затем налил воды из стоявшего на столике графина. Выпил немного, вернул стакан на место. В этой медлительности угадывался человек, который уже знал, насколько неприятным будет разговор, но никак не выбирал первые слова.

— Нам нужно кое-что обсудить.

Ноутбук закрылся. Оксана подняла на него спокойный взгляд, в котором не было ни тревоги, ни ожидания, — так химик наблюдает за колбой, зная, что реагент скоро переменит цвет.

— Говори.

Максим выбрал кресло возле окна и сел, сложив руки на груди.

— Давай без спектаклей. Я женился, чтобы получить отцовское наследство. У отца хватало причуд, и в завещании он поставил условие: всё достанется мне только после свадьбы. Мне 31, до 32 осталось немногим больше восьми месяцев. Не женюсь вовремя — всё заберёт фонд. Тебе понятно?

— Да, — Оксана кивнула.

— Тогда о нашей жизни. Комнаты у нас будут отдельные, благо в люксе их две. Каждый живёт сам по себе, другому не мешает. Деньги на содержание — как условились через адвоката. Без претензий и выяснения отношений. Через год спокойно разойдёмся.

Он излагал условия уверенно. Не нажимал, не пытался заставить: согласие окружающих было для него привычным порядком вещей.

Выждав несколько секунд, Оксана поднялась с кровати. Чемоданы с одеждой она не тронула — подошла к небольшой кожаной сумке, которую взяла с собой, вынула тонкую аккуратную папку и положила между ними на стол.

— Теперь послушай меня. Моё согласие ты получишь после того, как подпишешь это.

Максим умело спрятал лёгкое удивление, однако Оксана читала лица лучше, чем он мог предположить. В папке оказался брачный договор на шести страницах. Уже при первом просмотре было ясно: его составлял юрист. Ничего лишнего, точные формулировки; отдельно оговорены финансы, проживание после расторжения брака, выплаты и их сроки. На одном месте Максим задержался, прочёл его ещё раз и нахмурился.

— А это зачем?

— Седьмой пункт, — невозмутимо пояснила Оксана. — Если кто-то из нас подаст на развод в течение 12 месяцев после регистрации, то выплатит другому установленную компенсацию. Исключения — доказанная измена второго супруга или совершённое им уголовное преступление. Размер указан здесь.

Он видел сумму: не такую, чтобы его разорить, но вполне достаточную, чтобы с ней считаться.

— Боишься, что я расстанусь с тобой, не дождавшись конца года? — медленно спросил Максим.

— Добиваюсь равных обязательств. Ты позаботился о своих интересах, я позаботилась о своих. По-моему, справедливо.

Знакомое выражение снова появилось на его лице. Оксана заметила его ещё при знакомстве: небольшое раздражение человека, перед которым собеседник оказался сложнее, чем представлялось.

— Кто готовил договор?

— Юрист. Хороший, дорогой и знающий своё дело.

Теперь Максим вернулся к началу и действительно вчитался в страницы, вместо того чтобы перелистывать их для вида. Оксана отметила это про себя: значит, не такой уж пустой. Закончив, он взял лежавшую на столе ручку и поставил подпись.

— Тебя всё устраивает? — спросила она.

— Устраивает.

Некоторое время оба молчали.

— Ты заранее его подготовила?

— Да.

— Уже знала, какой разговор я заведу?

— Считала такой разговор вероятным. Ничего обидного в этом нет: по работе я привыкла готовиться к возможным сценариям.

Ещё секунду Максим смотрел на неё, затем коротким кивком обозначил, что обсуждение закончено.

— Займу ту комнату.

— Ладно. Спокойной ночи.

Максим покинул комнату, тихо закрыв дверь. Оксана вновь подняла крышку ноутбука и увидела письмо Григория Петровича. Для переписки они неизменно использовали шифрование и рабочий почтовый ящик, по адресу которого нельзя было узнать её имя. В трёх строках он сообщал, что регистрацию зафиксировали, подтверждение нотариуса получено, а подача документов намечена на завтра, на 7:40. Завершалось письмо словами «С богом»…